Осторожно, секта!

Справедливы ли учения о карме и реинкарнации?

Многие утверждения современных сторонников теорий кармы и перевоплощений носят мифический характер и не находят подтверждения при внимательном изучении истории религий. В числе такого рода мнений бытует идея о том, что вера в перевоплощения была широко распространена в древнем мире. Это заявление не соответствует действительности. Чтобы удостовериться в этом, достаточно задаться вопросом: зачем в Древнем Египте создавали мумии? Религия древних египтян была  глубоко магична, мумии изготовлялись для души Ба. Древние египтяне верили, что между мумией и душой существует связь. Пока существует мумия, существует и душа. Они считали, что душу можно уничтожить путем обезглавливания мумии или путем ее сожжения. Одной из причин того, что  мумии так тщательно прятали, была боязнь, что грабители найдут их и уничтожат. Если бы в Древнем Египте верили в теорию перевоплощения, изготовление мумий не имело бы смысла. Действительно, если у человека появится новое тело, зачем сохранять старое? В посмертии древний египтянин ждал не нового воплощения, а вечной жизни в Полях Иалу, «Полях Камыша», своеобразном вечном рае, где он мог бы вечно беззаботно жить. Попытки приписать древним египтянам веру в реинкарнацию проистекают из трудов Гермеса Трисмегиста и, в частности, его знаменитой «Изумрудной скрижали», но эти попытки имеют несколько слабых мест. Во-первых, создание этой рукописи датируется промежутком между 100 и 300 годами по Р.Х. Во-вторых, стилистика рукописи показывает, что она с самого начала писалась на греческом языке, а не египетском. В-третьих, в каталогах древнеегипетских храмовых библиотек нет никакого упоминания об «Изумрудной скрижали» [5]. Таким образом, этот труд нельзя использовать в качестве доказательства существования у древних египтян веры в закон реинкарнации.

Теория перевоплощения пришла к нам из индуизма, но и там она появилась сравнительно недавно. В частности, Веды, созданные на исходе второго и в начале первого тысячелетия до Р.Х, ничего не говорят о теории перевоплощения. Впервые в индуизме эта теория излагается в Упанишадах, которые появились на свет в VII-VI веках до Р.Х. До этого индуизм прекрасно обходился без нее.

Древние иудеи тоже ничего не слышали о законе перевоплощения. В Ветхом Завете мы нигде не находим утверждения, что душа  перевоплощается много раз в разные тела, однако легко находим утверждения, прямо противоположные по смыслу: «Когда умрет человек, то будет ли он опять жить?» (Иов. 14:14), «Для дерева есть надежда, что оно, если и будет срублено, снова оживет, и отрасли от него [выходить] не перестанут:  если и устарел в земле корень его, и пень его замер в пыли,  но, лишь почуяло воду, оно дает отпрыски и пускает ветви, как бы вновь посаженное. А человек умирает и распадается; отошел, и где он? Уходят воды из озера, и река иссякает и высыхает: так человек ляжет и не станет; до скончания неба он не пробудится и не воспрянет от сна своего» (Иов. 14:7-12). Не сказано: «войдет в другие тела», а сказано: «он не пробудится и не воспрянет от сна своего». Другой стих говорит о грядущем воскресении мертвых в таких словах: «И многие из спящих в прахе земли пробудятся, одни для жизни вечной, другие на вечное поругание и посрамление» (Дан.12:2). Утверждается, что пробуждение от смерти будет только одно, когда одни воскреснут «… для жизни вечной, другие на вечное поругание и посрамление». Как мы видим, заявления о том, что в древности теория перевоплощений была общепризнанной и широко распространенной – не более чем миф.

Учение о карме и реинкарнации

Прежде чем мы далее углубимся в изучение закона перевоплощения, необходимо несколько слов сказать о теории кармы, так как эти два учения тесно связаны и друг без друга существовать не могут. Современные исследователи дают этому понятию следующее определение: «Карма – karma (санскрит) – обряд, действие, деяние). В некоторых религиях Востока (буддизме, индуизме и др.) – «закон возмездия», по которому в соответствии с совокупностью совершенных человеком поступков определяется характер его последующего перевоплощения; влияние совершенных действий на настоящее и на последующее существования». Карма является не естественной причиной совершения нами каких-либо поступков, а сверхъестественной. Что это значит? «Карма применяется для понимания лишь причинно-следственных связей, выходящих за пределы одного существования. Так цирроз печени как последствие пьянства не связан с кармой, будучи естественным результатом… Любой намеренный поступок, производя результаты во внешнем мире, изменяет и самого деятеля; это изменение откладывается в его глубинной памяти, становясь склонностью (обычно не осознаваемой)… Иллюстрируется закон кармы обычно либо обращением ролей в ситуации (убийца будет сам убит), либо попаданием в соответствующий слой мира (многократный и жестокий убийца попадет в ад, спаситель многих на небеса), либо изменение природных наклонностей в будущих жизнях (любитель учености родится умным, драчливый снова станет драчлив)…». Карма не является нравственным законом, наоборот, этот закон глубоко безнравственен, он не решает проблему справедливости, так как в рамках концепции закона кармы даже нет такого понятия, как справедливость. В Бхагавад-Гите Кришна говорит: «Я… бог любви… Я бог смерти… Из мошенничеств Я азартная игра…». Пантеизм учит, что все есть Бог, а значит, и зло имеет своим источником Бога, добро и зло едины, отсюда следует, что нравственность становится относительным понятием. А где нравственность относительна, там и справедливости не может быть, потому что нет эталона, на основании которого можно выносить решение о справедливости или несправедливости деяний.

Карма не решает проблему справедливости, поэтому утверждение о том, что закон кармы справедлив, несостоятельно. К тому же, видя исток наших сегодняшних проблем в одной из предыдущих жизней, мы создаем проблему «бесконечной цепи». Все ныне существующее имеет причину своего существования в прошлом, а это вызывает вопрос: где начало этой цепи? Если начала нет, почему должен быть конец? Тогда возможно ли в принципе освобождение от кармы? Если люди, имея за спиной вечность, все же не смогли освободиться от кармы, что лежит в основе надежды на такое освобождение в будущем? Выступали против кармы и известные философы, например Н.О. Лосский в своей книге «Учение о перевоплощении» приводил следующие аргументы против кармы: «…оно ведет к чувству уменьшения ответственности у человека».

По мнению ряда востоковедов, учение о карме несовместимо с учением о существовании Личного Бога, тем самым учение о карме превращает человека из свободной личности в винтик своего механизма, лишая свободы воли. Человек в рамках этой концепции становится слепой марионеткой. «Карма альтернативна религиозному представлению о Боге, награждающему и карающему тварей… . Сочетание кармы с идеей Личного Бога нередко, но явно вызвано внефилософскими причинами и непоследовательно».

Изучение теории перевоплощения показывает, что она имеет множество модификаций, при этом многие из них взаимно исключают друг друга. Рассмотрим эту тему подробнее. «Реинкарнация (incarnari (лат.) – облекаться плотью, воплощаться) – воплощение, возрождение души после смерти тела в другой, новой телесной форме». Под перевоплощением понимается переход души человека из одного человеческого тела в другое вследствие действия закона кармы. Теософия учит, что человек в процессе «духовной эволюции» перевоплощается в следующих жизнях по возрастающей необратимой иерархической линии: в ангела и т.д. В письмах же Елены Рерих можно найти утверждения о возможности перерождения из человеческого тела в животное и даже растение.

В индийской философии теория перевоплощения разными философскими школами тоже понимается по-разному. Главные доктринальные отличия состоят в том, что происходит в момент смерти человека и какова природа окончательного состояния после мокши. Мокша – это освобождение, конечная цель стремлений индивидуума, мыслимая как избавление от всякой изменчивости, от перерождений, страданий и превратного бытия в сансаре. «Сансара – странствование из жизни в жизнь… В индуизме Сансара понимается как мир перевоплощений индивидуального Атмана (души. – В.П.) в разных телах и разных сферах бытия, от мучительнейших адов до высших областей преходящего рая, … смена тел в Сансаре регулируется законом кармы… Освобождение от Сансары – предельная экзистенциональная цель индуиста».

В философии индийского мыслителя Рамануджи (XII век.), создавшего философскую систему вишишта-адвайта, душа (jiva или jivatman) после смерти сохраняется в виде мыслящей субстанции, именуемой «тонкое тело». Эта субстанция входит в зародыш новой жизни, принося с собою карму всех своих прошлых существований. Он признает возможность воплотиться из человеческой формы в животное или растение, или даже камень, что отвергается в теософии. Также в индуизме есть философские школы, которые учат, что душа, достигнув освобождения, растворяется в Брахмане, личность (или индивидуальность, как ее любят называть оккультисты) исчезает, как считает адвайта-веданта. Есть школы, которые учат, что душа после мокши остается сама собой, чтобы вечно служить Бхагавану, т.е. личность окончательно не исчезает.

Западные сторонники теорий кармы и перевоплощений утверждают позитивное отношение к реинкарнации. Они провозглашают закон реинкарнации как некий эволюционный механизм непрерывного духовного роста, что в корне противоречит индуистскому его пониманию. Для индуизма перевоплощение – это страдание, то, от чего надо избавиться, то, что никак не может приветствоваться. Поэтому оккультное и индуистское отношение к теории перевоплощения принципиально отличаются друг от друга.

Оккультисты пытаются найти теорию перевоплощения в христианстве, в частности Елена Рерих утверждает: «Доктрина о перевоплощении была отменена лишь в 553 году по Р.Х. на втором Константинопольском соборе. Таким образом, доктрина о предсуществовании души и ее последовательных возвращениях на Землю стала «ересью» среди официального христианства лишь в шестом веке по Р.Х.; до этого времени она была терпима и принята теми церковниками, которые особенно близки к гностикам…». Утверждение о том, что христиане отменили доктрину перевоплощения в 553 году, является не более чем фантазией Елены Рерих: теория предсуществования душ и теория перевоплощения – это две разные теории. Что же касается теории предсуществования душ, то суть ее сводится к тому, что все души были созданы Богом одновременно в самом начале творения и существовали в невидимом мире как чистые духи. Злоупотребление свободной волей сделало необходимым для них очищение: для этого они посылаются на землю, соединяются с телами, и, в зависимости от своего нравственного состояния, обрекаются на различную участь в условиях земной жизни. Чем отличается вера в предсуществование душ от теории перевоплощения?

Тем, что само по себе учение о предсуществовании душ еще не несет в себе мысли о посмертной перемене тел. Это, кстати, известно некоторым ученикам Е.Рерих, например один из них, Клизовский, пишет: «Что касается доктрины «предсуществования души», то она… несостоятельна…. Сущность этой доктрины заключается в том, что душа человеческая, обитающая в неведомых областях и в неведомом состоянии, существующая раньше рождения человека, входит в него при рождении в первый и последний раз…». Оказывается, ученик Елены Рерих был лучше осведомлен в доктринальных отличиях теорий предсуществования души и реинкарнации, чем его учитель, «посвященная» Е.Рерих. Тот же Клизовский признает, что истинность теории перевоплощения не может быть научно доказана: «Существуют истины высшего порядка, которые обыкновенным, экспериментальным путем доказаны быть не могут… . К числу истин, которые не даются пониманию интеллекта, принадлежит так же учение о перевоплощении…».

Есть ли в Священном Писании доказательства теории перевоплощения?

Есть ли в Священном Писании доказательства теории перевоплощения? Чаще всего апологеты данной теории приводят новозаветный фрагмент, где говорится об Иоанне Крестителе: «…но говорю вам, что Илия уже пришел, и не узнали его, а поступили с ним, как хотели; так и Сын Человеческий пострадает от них. Тогда ученики поняли, что Он говорил им об Иоанне Крестителе» (Мф.17:12-13). При этом умалчивается о нескольких моментах.

Во-первых, Илия был взят живым на небо, т.е. не умирал, а значит, не может опять родиться: «Когда они шли и дорогою разговаривали, вдруг явилась колесница огненная и кони огненные, и разлучили их обоих, и понесся Илия в вихре на небо» (4Цар.2:11). Во-вторых, на вопрос: «ты Илия?» Иоанн Креститель дал однозначный отрицательный ответ: «И спросили его: что же? ты Илия? Он сказал: нет» (Ин.1:21). Поэтому утверждения, что Иоанн Креститель был Илией, безосновательны. В-третьих, в Ветхом Завете есть очень интересный эпизод – беседа Илии с его учеником Елисеем: «Когда они перешли, Илия сказал Елисею: проси, что сделать тебе, прежде нежели я буду взят от тебя. И сказал Елисей: дух, который в тебе, пусть будет на мне вдвойне» (4Цар.2:9). Как видно из него, Елисей мог получить «дух», который был в Илии. В Новом Завете эта идея раскрыта более подробно: «…и придет пред Ним в духе и силе Илии, чтобы возвратить сердца отцов детям, и непокоривым образ мыслей праведников, дабы представить Господу народ приготовленный» (Лк.1:17). Иоанн Креститель не был Илией, но пребывал «в духе и силе Илии».

В Ветхом Завете действительно есть пророчество о пришествии пророка Илии: «Вот, Я пошлю к вам Илию пророка пред наступлением дня Господня, великого и страшного» (Мал.4:5). А также о Енохе: «И ходил Енох пред Богом; и не стало его, потому что Бог взял его» (Быт.5:24); «Верою Енох переселен был так, что не видел смерти; и не стало его, потому что Бог переселил его. Ибо прежде переселения своего получил он свидетельство, что угодил Богу» (Евр.11:5). Пророчества Священного Писания многоплановы: пророчество о пришествии пророка Илии Церковь относит как к Иоанну Крестителю (Мф.17:12-13), так и к эсхатологическому периоду человечества, когда придут на землю вновь пророк Илия и ветхозаветный праведник Енох: «В награду за благочестие и веру Бог «взял его» с земли, освободив от вызванной грехами прародителей смерти (Евр.11:5). Явление его, с пророком Илией, ожидается перед вторым пришествием Христовым».

К Еноху и Илии относит Священное Предание Церкви следующие стихи Нового Завета: «И дам двум свидетелям Моим, и они будут пророчествовать тысячу двести шестьдесят дней, будучи облечены во вретище. Это суть две маслины и два светильника, стоящие пред Богом земли. И если кто захочет их обидеть, то огонь выйдет из уст их и пожрет врагов их; если кто захочет их обидеть, тому надлежит быть убиту. Они имеют власть затворить небо, чтобы не шел дождь на землю во дни пророчествования их, и имеют власть над водами, превращать их в кровь, и поражать землю всякою язвою, когда только захотят. И когда кончат они свидетельство свое, зверь, выходящий из бездны, сразится с ними, и победит их, и убьет их, и трупы их оставит на улице великого города, который духовно называется Содом и Египет, где и Господь наш распят. И [многие] из народов и колен, и языков и племен будут смотреть на трупы их три дня с половиною, и не позволят положить трупы их во гробы. И живущие на земле будут радоваться сему и веселиться, и пошлют дары друг другу, потому что два пророка сии мучили живущих на земле. Но после трех дней с половиною вошел в них дух жизни от Бога, и они оба стали на ноги свои; и великий страх напал на тех, которые смотрели на них.  И услышали они с неба громкий голос, говоривший им: взойдите сюда. И они взошли на небо на облаке; и смотрели на них враги их» (Откр. 11:3-12).

В Священном Писании есть стихи, полностью опровергающие возможность перевоплощения: «… ибо всем нам должно явиться пред судилище Христово, чтобы каждому получить [соответственно тому], что он делал, живя в теле, доброе или худое» (2Кор.5:10). Здесь не говорится: живя «в телах», а «живя в теле». Или другой стих: «А я знаю, Искупитель мой жив, и Он в последний день восставит из праха распадающуюся кожу мою сию, и я во плоти моей узрю Бога. Я узрю Его сам; мои глаза, не глаза другого, увидят Его. Истаевает сердце мое в груди моей!» (Иов.19:25-27). Сказано: «…мои глаза, не глаза другого…».

В Новом Завете есть пример описания посмертной участи человека, мы находим его в притче Христа о богаче и Лазаре, но здесь нет ни малейшего намека на подтверждение теории реинкарнации. После смерти богача Авраам говорит ему: «…чадо! вспомни, что ты получил уже доброе твое в жизни твоей, а Лазарь – злое; ныне же он здесь утешается, а ты страдаешь; и сверх всего того между нами и вами утверждена великая пропасть, так что хотящие перейти отсюда к вам не могут, также и оттуда к нам не переходят» (Лк.16:25-26).

Согласно теории реинкарнации, человек не остается ни в аду, ни в раю вечно, он пребывает там лишь до момента окончания «отработки» им своей кармы, после чего необходимо следует очередное воплощение. Эти перемены его состояния длятся до достижения полного просветления (освобождения от духовного невежества). В притче же сказано: «хотящие перейти отсюда к вам не могут» – если бы Библия утверждала теорию перевоплощения, такой фрагмент был бы невозможен. Наконец, стих, который однозначно говорит, что мы живем лишь однажды: «И как человекам положено однажды умереть, а потом суд…» (Евр.9:27).

В качестве аргумента, подтверждающего теорию перевоплощения, часто приводится утверждение, что многие люди помнят свои прошлые жизни и проверка этих воспоминаний якобы подтверждает их правильность. Предположим, человек уверен, что он помнит свою прошлую жизнь. Проверка его «воспоминаний» подтверждает существование в прошлом конкретного человека, имевшего определенные черты характера, реальность произошедших в его жизни событий. Но что это доказывает? Только то, что мысли о прошлом этого человека, уверенного в том, что они являются его воспоминаниями, соответствуют реально произошедшим событиям.

Однако для всех тех, кто так или иначе изучает вопросы функционирования человеческой психики, не является секретом как то, что существуют различные формы внушения, гипноза, так и то, что внушение не представляет собой задачу большой сложности даже для неопытного гипнотизера. А представьте, что внушением занялись силы неимоверно более могущественные, умные, помнящие тех, кто жил, как жил, как умер и т.д. Почему бы не предположить, что для приобретения власти над человеком и для подтверждения тех ложных идей, которые они распространяют, эти силы создают нужные им «воспоминания». Поэтому аргумент о «памяти прошлых жизней» является очень слабым подтверждением в защиту теории перевоплощения. Согласно православному вероучению, рядом с человеком постоянно действуют разумные существа невидимого мира духов. Это не только добрые духи – ангелы, но и злые – бесы, сфера воздействия которых – человеческий разум, мысли человека.

Возможны и другие объяснения памяти о «прошлых воплощениях», например, т.н. недостоверные воспоминания. Оккультисты часто приводят примеры того, что «воспоминания» о прошлых жизнях более или менее подтверждаются, но умалчивают о тех случаях, когда доказывается их несостоятельность. К тому же, замечено, что чаще всего такие «воспоминания» появляются у людей, воспитанных в культуре, признающей теорию перевоплощения. Известны случаи, когда «воспоминания о прошлых жизнях» оказывались детскими впечатлениями, отложившимися в сознании после прочтения книг.

Теория реинкарнация предполагает, что индивидуум обладает высокоразвитым самосознанием еще до своего рождения, именно это позволяет ему сохранять информацию о прошлом. Но учеными доказано, что до восемнадцати месяцев память ребенка еще не начала формироваться. Именно поэтому никому из нас пока не удалось вспомнить свои ощущения, скажем, в годовалом возрасте.

Подытожим все вышесказанное: теория перевоплощения не была популярна в древности, в индуизме она появилась сравнительно недавно. В Священном Писании нет никаких подтверждений этой теории, зато есть немало доказательств обратного. В оккультизме и восточной философии имеется множество вариантов теории перевоплощений, многие из которых противоречат друг другу. Теории кармы и перевоплощения принципиально не способны быть более справедливыми, чем учение о том, что мы живем лишь раз, так как в этих теориях отсутствуют четкие нравственные критерии определения справедливости.

Промысл Божий

Христианство отвергает закон кармы, действующий в многих перевоплощениях, и учит о том, что человек живет лишь один раз и что в его единственной земной жизни действует Промысл Божий. Что представляет собой православное учение о Промысле Божием?

Прп. Иоанн Дамаскин писал: «…Промысл есть происходящее со стороны Бога попечение по отношению к сущим… Промысл есть воля Божия, благодаря которой все сущее получает надлежащее устроение…». Промысл есть реализация благой Божией воли о всем сущем на Земле, направляющая все Божие творение к благу, помогающая всему доброму, пресекающая зло. Мир, согласно православному вероучению, существует только потому, что сохраняется Богом. В Священном Писании сказано: «Отец Мой доныне делает, и Я делаю» (Ин.5:17); «…мы Им живем и движемся и существуем…» (Деян.17:28). Законы природы также созданы Богом.

Могут задать вопрос: если все в мире происходит по Божией воле, то как же быть с существованием в мире зла? Неужели Бог повинен в нем? Этот вопрос мы подробнее рассмотрим в отдельной главе. Сейчас же кратко остановимся на аспекте соотношения Промысла Божия и человеческой свободы. Христианское богословие учит, что Бог создал человека по своему образу и подобию (Быт.1:26). Что подразумевает дарование человеку свободы? Прежде всего, возможность выбора: быть человеку с Богом или отринуть Его. Зачем Бог даровал человеку свободу? Бог «хотел призвать его к высочайшему дару – обожению, то есть к тому, чтобы человек в устремлении бесконечном, как бесконечен Сам Бог, становился по благодати тем, что Бог есть по Своей Природе». Свобода – это всегда выбор, выбор – это всегда ответственность. Зло есть результат уклонения воли человека от Бога.

Как соотносится Промысл Божий и свободная человеческая воля? Принуждает ли Бог ли волю человека или действует иначе? Иоанн Дамаскин пишет: «Из дел же Промысла одно бывает по благоволению, а другое – по попущению. По благоволению – то, что бесспорно хорошо, а по попущению есть много разновидностей. Ибо часто Бог попускает, чтобы и праведник впал в нечестия, для того, чтобы показать остальным скрытую в нем добродетель…. В другой раз Он попускает, чтобы случилось нечто неподобающее, чтобы благодаря деянию, кажущемуся неподобающим, совершилось нечто великое и дивное, как благодаря Кресту – спасение человеков. Иным образом Он попускает, чтобы святой терпел страдания, дабы тот не потерял правой совести или из-за данной ему силы и благодати не впал в гордость, – как было с Павлом…».

Итак, Бог не насилует волю человека, Он дает возможность сделать выбор и пожать плоды этого выбора, прп. Иоанн Дамаскин продолжает: «…выбор того, что делать, находится в нашей власти; а исполняются благие дела содействием Бога, Который по предвидению Своему справедливо содействует тем, кто своею совестью добровольно избирает добро; порочные же дела – из-за оставления Богом, Который опять-таки по предвидению Своему, справедливо оставляет [кого-либо]». Человек волен избрать зло.         Человек волен отринуть Бога, но вне Бога нет жизни. Дела Бога направлены во благо всего живого: «Бог не сотворил смерти и не радуется погибели живущих, ибо Он создал все для бытия, и все в мире спасительно, и нет пагубного яда, нет и царства ада на земле» (Прем. 1:13-14). Более того, Бог «…хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины» (1Тим.2:4). Если человек не хочет быть с Богом, тогда Бог, уважая дарованную Им же Самим свободу, оставляет человека. Если бы Бог поступал иначе, Он превратился бы из любящего Отца (Ин.16:27) в деспота. Прп. Иоанн Дамаскин разъясняет: «А оставления есть два вида; ибо бывает оставление домостроительное и воспитательное, а бывает совершенное оставление в отверженности. Домостроительное и воспитательное оставление – то, которое бывает для исправления, и спасения, и славы страдающего или же для возбуждения других к соревнованию и подражанию, или же ради славы Божией. Совершенное оставление бывает, когда человек, хотя Бог сделал все для его спасения, остается нечувствительным и неизлечимым, а вернее, неисцелимым в силу своего произволения. Тогда он предается на совершенную погибель, как Иуда».

В.Н. Лосский писал: «Любовь Бога к человеку так велика, что она не может принуждать, ибо нет любви без уважения. Божественная воля будет всегда покоряться блужданиям, уклонениям, даже бунтом воли человеческой, чтобы привести ее к свободному согласию. Таков Божественный Промысл, и классический образ педагога покажется весьма слабым каждому, кто почувствовал в Боге просящего подаяние любви нищего, ждущего у дверей души и никогда не дерзающего их взломать».

Могут найтись люди, которые скажут: если человек не обратился ко Христу, значит, это произошло по Божиему Промыслу. В Священном Писании сказано: «…кого Он предузнал, тем и предопределил быть подобными образу Сына Своего, дабы Он был первородным между многими братиями. А кого Он предопределил, тех и призвал, а кого призвал, тех и оправдал; а кого оправдал, тех и прославил» (Рим.8:29-30).

Бог никого не предопределил к погибели. В Священном Писании нет ни одного слова о предопределении к погибели! Предопределение ко спасению есть выражение непреклонности Божией воли сделать все, чтобы как можно больше людей спаслось. Это обещание не оставлять человека до того момента, пока существует возможность, что он направит свою волю к Источнику Жизни, а не злоупотребит дарованной свободой волей и не станет служителем зла и смерти. В Священном Писании говорится: «Те, которые, не [имея] закона, согрешили, вне закона и погибнут; а те, которые под законом согрешили, по закону осудятся (потому что не слушатели закона праведны пред Богом, но исполнители закона оправданы будут, ибо когда язычники, не имеющие закона, по природе законное делают, то, не имея закона, они сами себе закон: они показывают, что дело закона у них написано в сердцах, о чем свидетельствует совесть их и мысли их, то обвиняющие, то оправдывающие одна другую)» (Рим.2:12-15).

Человек, не имевший возможности узнать о Христе, войти в Его Церковь, будет судим иным судом, нежели тот, кто знал о Нем, но отринул Его. Суд Божий мудр и каждому дает по справедливости: «Раб же тот, который знал волю господина своего, и не был готов, и не делал по воле его, бит будет много; а который не знал, и сделал достойное наказания, бит будет меньше. И от всякого, кому дано много, много и потребуется, и кому много вверено, с того больше взыщут» (Лк.12:47-48).

Прп. Иоанн Дамаскин пишет: «…Бог все наперед знает, но не все предопределяет… Он не желает чтобы происходило зло, и не принуждает к добродетели силою… в нашей власти находится или пребывать в добродетели и последовать за Богом, призывающим к ней, или отойти от добродетели, что и есть – очутиться во грехе и последовать за дьяволом, который без принуждения призывает к нему. Ибо порок есть не что иное, как удаление от блага, так же как тьма есть удаление от света».

Постичь Промысл Божий человеческим умом невозможно: «…есть много путей Божия Промысла и…они не могут быть ни истолкованы словом, ни постигнуты умом». Христианину следует «… знать, что все печальные происшествия на тех, кто принимает их с благодарностью, навлекаются для спасения и непременно приносят пользу». Жизнь земная – всего лишь краткий миг перед жизнью вечной. Господь призывает людей стать детьми Своего Царства, которое не от мира сего (Ин.18:36).

Многие существующие ныне секты и оккультные учения говорят о своей духовной развитости, предлагая заменить собой христианство, которое, по их утверждениям, устарело и не соответствует современным реалиям. При этом подавляющее большинство этих учений пантеистично. В пантеизме природа человека и Бога (чаще всего, безличного) тождественны, в отличие от христианского монотеизма. Согласно пантеизму, Бог есть мир. Следует ли из этого, что мир есть Бог? Если нет, то мы вынуждены допустить некую реальность, существующую наряду с миром, но при этом не тождественную Богу. Но ведь само значение слова «пантеизм» (pan – все и theos – бог) подразумевает, что Бог исчерпывает собой все сущее. Но если природа Бога и человека тождественны, значит, воля человека определяется его природой и он не может подняться над ней. Человек в пантеизме, по сути, – раб природы, ее марионетка. Кстати, именно поэтому в язычестве фактически не было такого понятия как «личность». Если все есть Бог, как учит пантеизм, и каждый индивидуум – всего лишь часть Абсолюта, предназначенная к растворению в Нем, то никакой самоценности такой индивидуум не представляет. В нем нет ничего уникального. Это учение ставит знак онтологического равенства не только между Богом и человеком, но и между человеком и комаром, следовательно и между Всевышним и любой букашкой. Христианство же настаивает на уникальности человеческой природы, ибо каждый человек создан по образу Божиему: «Совершенство человека заключается не в том, что уподобляет его совокупности тварного, а в том, что отличает его от космоса и уподобляет Творцу».

В пантеизме такое усовершенствование невозможно, так как в пантеизме воля определена природой. Монотеизм уничтожает диктат природы. В христианстве природа Бога и человека различны, и над природой человека есть нечто высшее, что способно преобразить ее. Но если христианин способен подчинить себе свою природу, то пантеист может действовать только так, как велит природа. У христианина есть выбор: следовать воле природы или преодолеть ее, постигая Творца. По сути, христианство – это путь к свободе: «К свободе призваны вы, братия…» (Гал.5:13), что проистекает из христианского учения об образе Божием в человеке. Если человек не создан по образу и подобию Бога, если человек предназначен к тому, чтобы быть растворенным в Божестве, значит, он – всего лишь марионетка природы. Вполне возможно, есть желающие отречения человека от «образа» Божия и низведения его до уровня раба, что и подвигает их распространять идеи пантеизма. Но если человек отречется от образа Божия, то не придет ли ему на смену образ звериный? В Священном Писании сказано: «И схвачен был зверь и с ним лжепророк, производивший чудеса пред ним, которыми он обольстил принявших начертание зверя и поклоняющихся его изображению: оба живые брошены в озеро огненное, горящее серою» (Откр.19:20).

 

Противоречия атеизма

Между собой атеисты всё не могут никак договориться и выдержать в своих взглядах на христианство одну общую линию. Наряду с утверждением, что Христа не было вообще, существуют любители в качестве аргументов приводить цитаты из апокрифических текстов, при чем наблюдается тенденция к полному доверию этим текстам и недоверие к каноническим. Это с одно стороны. С другой стороны у некоторых атеистов более жесткий подход — отвергают реальность и Христа и реальность самих текстов. Возможно, что такой подход мотивирован полным свободомыслием, отвергающим последовательность мышления. При этом атеизм очень легко сваливается в языческие дебри и перед лицом истории то и дело мелькают пантеисты-материалисты, деисты и прочие «исты».

Если историческое развитие религий атеисты видят как постепенное развитие человеческой мысли и сознания, подавляемое незнанием законом природных стихий, то Библия как бы в разрез такому мнению описывает этот процесс несколько иначе: была одна вера, вера в Единого Бога, произошло грехопадение, люди стали забывать Бога, Бог открылся людям. То есть свободомыслие человек проявлял и на заре своей истории, пытаясь интерпретировать Бога, но определиться в своем миропонимании своими силами. До христианства многообразие религиозных верований объясняется именно свободомыслием, дарованное человеку изначально. То философское многообразие, рожденное полуатеистическим сознанием в борьбе с религией ничем по существу не отличается от многообразия религиозного, рожденного свободомыслящим человечеством, после отпадения от Бога. Но только атеистическое сознание берет патент на разумность в своем свободомыслии. Вот почему Теория Эволюции была подхвачена именно атеистическим сознанием. Эта теория была известна и до Дарвина и не имела успеха.

На чем же основан атеизм?

— отрицание Бога (неверие);

— самоценность бытия и человека;

— несотворенность мира.

Утверждения атеистов:

— атеизм основан на знании;

—  этическое учение — гуманизм;

— атеизм прогрессивен.

Постулаты атеизма:

— смысл жизни — весьма условный характер, который вырабатывает сам человек лично и по своему усмотрению;

— зло и добро вещи субъективные;

— принятые нормы морали — это некие договоренности или выводимые на социальный уровень инстинкты;

— не существует ничего, чтобы не возможно было бы объяснить с позиции разумности.

Какие же можно увидеть во всём этом противоречия?

Мнение о том, что человек с позиции атеизма есть ценность, не выдерживает критики. Случайность человеческой жизни — вот что по атеистическому мировоззрению является человеком. Поэтому ничего нет удивительного в том, что секуляризованное общество — это общество потребления, где ничего не остается делать, как ежесекундно потреблять случайные ценности, в т.ч. и самого человека (и в прямом и переносном смысле) без оглядки на мораль как константу человеческих отношений. При этом атеизм забывает или даже не знает, что он стал возможен только на христианской почве Западной Европы («и восстанут дети на родителей, и умертвят их;» (Мф. 10:21). Нигде кроме как в Европе (как источник) атеизма не существует.

 Что же касается основы атеизма, то это неверие. Но так ли это?

Нельзя не верить ни во что. По закону «двойного отрицания» — атеисты верят в отсутствие Бога. Но основой атеизма неверие быть не может. В книге Анри Бергсона «Статическая и динамическая религия» серьезно проработан вопрос о развитии атеистического мировоззрения. В чем же это развитие? Ни в чем! Атеизм не развивался вообще — Бога нет и всё. По сравнению с атеизмом, топчущемся на месте, христианская вера — это Откровение. Бог постоянно открывает Себя человеку и миру. Религия, фиксирующая это в Предании, всегда пребывает в движении и органичном развитии. Вопрос лишь в том, что являет собой это развитие и как оно воспринимается.

«Многознание уму не научает» — писал Гераклит. Это указывает на то, что ум человека не механически потребляет знания и формирует мышление, а проходит сложный процесс формирования мировоззрения на всех уровнях своей органики, а не строится на знании, на которое так уповают атеисты, как на запоминании материала без последующей обработки и анализа. Но и здесь не обошлось без воли Божией, а вернее без Его предвидения, записанного в Писании в емкой фразе о «хлебе и зрелищах». Народ, насмотревшись на исчадие эволюции (или эволюционировавшее исчадие), хлебнув мировой «бульон», запел и запил «горькую»: «Человек умер! Да здравствует…» — немая сцена, на которую выходит космато-волосатое чудо о двух ногах. Тяга человека к природе во истину не знает границ! Пора прямо-таки проводить кодирование от алкоголизма…

Единственно на что сподобилась атеистическая мысль по этом вопросу — в развернутом виде представить «научные» выкладки, для чего был очень живо нарисован человек прямоходящий, изготовлен муляж с дубиной в руке и напечатаны первые билеты в музей зоологии на выставку собственных предков. Но к сожалению, исходя из всего этого, очень трудно к примеру на суде доказать, что маньяк-убийца — это homosapiens, который не виноват в своих действиях, поскольку таким его породило и сделало общество. Так кто же кого определяет — общество сознание? В таком случае нужно создавать суды по осуждению того или иного общества, рождающее маньяков и убийц.

Но общество уже давно заглянуло в святая святых и генетически поменяло сознание даже у хомосапиенсев следующих поколений. И современное прямохождение человека-правдолюбца по улицам мегаполисов сегодня скорее закончится «кащенко», чем многочасовой проповедью. А ведь еще совсем недавно (по историческим меркам) Диоген искал человека! Современный же мир ищет человекообезьяну, активно копает лопатами в поисках среднего звена. Не роем ли мы тем самым яму себе, в которую положим человека разумного? А в ответ: «Мы уже почти нарыли…»… Так что место всем хватит. Историю древности знать, конечно, надо, но не стоит туда втискивать фантазии заболевшего сознания. А то получается, что полет гениев свёлся к минимизации — как может у атеистов уживаться вместе и идеология свободы и детерминизм?

Теория эволюции в вопросах нравственности и морали давно показала, что поиски человека разумного в древние времена сводятся к поиску культуры. Те племена, которые поедали друг друга, исчезли с лица земли. Где они? Их поборол человек культурный. Человек как вид развился благодаря культуре, выраженной в следовании нравственно-моральным категориям. Мораль, как бы это не нравилось атеистам, имеет свои формы, без которых общество лишается вектора, и лишь встает на уровень разобщенных единиц, готовых в процессе неизбежного одичания бороться со своими братьями за место под солнцем. Правомерно ли это называть прогрессом?

Каждый закон формируется на неких аксиомах, на тех данностях, которые не требуют доказательств в силу своей очевидности. В духовно-нравственном отношении в человеке от природы есть способность видеть эти аксиомы, которые в том или ином обществе могут быть абсолютно разные, но работать на сохранение группы. Это хорошо видно в выражениях культур разных народов, в их этносе.

Как было сказано выше, атеизм — это отрицание Бога, отрицание Высшего абсолюта как источника истины, в которую входят и основополагающие морально-нравственные нормы общественной жизни.

Но согласно атеизму каждый человек может творить свою мораль и никто не вправе ему навязывать другую. Прежде чем понять последствия таких воззрений, необходимо определить в качестве кого человек, лично, по своему усмотрению, является? Ответ очевиден. Человек сам кузнец своего счастья, а значит должен жить так, как он того сам хочет. Противоположные мнения рассматриваются как невежество, архаичность, а источником таких взглядов всё чаще объявляют религиозное сознание. Может, оно и было бы так, если бы не одно «но». Ложность этого утверждения об абсолютной свободе человека обличается его абсолютной неосуществимостью. Человек не является даже хозяином своей собственной физической жизни или здоровья, для поддержания которого человеку как минимум необходимы «ограничители». Точно такой же закон работает и во всем обществе — для сохранения свободы общества, государство должно установить общие объективные нормы, регулирующие общественные нормы для каждого члена группы и это является ни чем иным как обязанностью следовать этим нормам. Именно нравственно-моральные нормы являются связующим звено между обществом и человеком. И именно эти ценности отстаивает и будет всегда отстаивать христианская мысль и аскетика.

 

Как противостоять вербовке в тоталитарную секту

Ситуации, в которых происходит попытка вербовки в тоталитарную секту, в основном можно отнести к двум типам: а) уличная вербовка, б) вербовка на работе или месте учебы.

Уличная вербовка

К вам обращается аккуратно одетый, вежливый и подчеркнуто доброжелательный человек, сидящий рядом с вами на скамейке или идущий вам навстречу. Кстати, эта ситуация может произойти не только на улице, но и на пороге вашей квартиры. Нередко уличные вербовщики работают «благообразной парой», причем стиль общения с вами этих напарников будет несколько различаться.

Вербовщик обязательно спросит у вас разрешения поговорить с вами и после пары фраз общего характера затронет тему Бога, возможностей духовного развития и мобилизации скрытых в человеке сил. Для повышения шансов на ваш отклик во входном блоке информации у него часто также присутствует тема несправедливости современного мира.

Уличная вербовка — это нижний этаж системы «ловли душ». В чем-то такой прием можно уподобить попрошайничеству у прохожих (только у вас выпрашивают не деньги, а вхождение в устойчивый контакт). Объекты вербовки здесь достаточно случайны. Ведь подолгу болтать на улице с незнакомцем на духовные темы есть время разве что только у пенсионеров, безработных или бездельников.

Из воспоминаний бывшего члена «Церкви Единения»: «Мы охотились за «идеальным новопосвященным». Он должен был примерно соответствовать следующему описанию: от восемнадцати до двадцати четырех лет, серьезный, оптимист, идеалист, верующий, с крепким здоровьем, ищущий истину и смысл жизни, с открытым характером, холостяк, не имеющий крепких связей с семьей, постоянного жилья, профессии».

Случайную уличную вербовку можно назвать «охотой аутсайдеров из одной системы на дезориентированных аутсайдеров из другой системы». Уличные вербовщики не самые квалифицированные, с низким уровнем посвящения и в большинстве случаев — с нулевым уровнем участия в прибыли. Они производят впечатление терпеливых, действующих в соответствии с инструкцией «роботов общения». Кстати, чтобы быстрее занять должную позицию и с наименьшими потерями выдержать психологическое давление уличного вербовщика, задайте себе контрольный вопрос: «А хотел бы я быть похожим на него и точно также, как и он, целыми днями слоняться по улицам в попытках завербовать прохожих?»

Самый эффективный инструмент вашей безопасности — это изначальная твердость и принципиальность занимаемой вами позиции.

Распознание довольно однообразных ходов уличного вербовщика для человека житейски сколько-нибудь опытного — дело, в общем-то, нехитрое. Относитесь к подошедшему к вам для душевного разговора сектанту точно так же, как к представителям торговых фирм, рекламирующим прохожим на улице залежалый товар под видом самого модного и «крутого». Самая разумная стратегия — быстро выйти из разговора, сославшись на занятость, усталость и т.д. А еще лучше вообще не вступать во взаимодействие с любезно-навязчивыми незнакомцами. Не стоит брать на память о встрече ни предлагаемой литературы, ни — тем более — оставлять вербовщику свой адрес или телефон.

Поддерживать общение с уличным вербовщиком имеет смысл только в том случае, если по каким-то причинам вы хотите попытаться «оторвать» его от пагубного влияния секты. Но для эффективного решения этой крайне непростой задачи нужно обладать достаточно серьезной квалификацией. Если у вас для этого нет соответствующей специальной подготовки, самое разумное — вежливо, но твердо оборвать развитие случайно возникшего контакта. Если же у вас, несмотря на наше предостережение, из любопытства или потребности поспорить все же возникает желание вступить в контакт, то хорошим пособием для экспериментирующих на этой стезе может служить небольшая книжка Александра Дворкина «10 вопросов навязчивому незнакомцу, или Пособие для тех, кто не хочет быть завербованным».

 Вербовка на работе или месте учебы

Эта ситуация психологически сильно отличается от предыдущей. Хотя бы потому что возможности влияния вербовщиков на вас выстраиваются уже не случайным «наскоком», а завязаны на регулярном общении и использовании знаний о каких-то ваших конкретных проблемах. Противостояние вербовке на работе или месте учебы, как правило, требует от вас большего напряжения и сосредоточенности, чем в случае уличного столкновения с сектантами.

Рассмотрим подробнее типичные ситуации.

Ситуация первая. Вы ищите работу и вам ее на вполне устраивающих вас по зарплате условиям предлагает какая-то фирма. Есть только одно «но» — вы видите, что ваша потенциальная работа как-то связана с символикой, литературой или ритуалами некой нетрадиционной религии. Вы можете принять решение сразу отказаться от этого варианта работы или начать здесь работать и получать оговоренную зарплату, не обращая особого внимания на специфические атрибуты на новом рабочем месте.

Делая этот непростой и крайне ответственный выбор, учтите, что тоталитарные секты не только не заботятся о вашем праве на свободу получения информации, не только скрывают от вас часть правды о себе, но напрямую лгут и манипулируют информацией о последствиях ваших контактов с сектой.

Допустим, какая-то фирма, находящаяся под влиянием кришнаитов, предлагает вам вполне прилично оплачиваемую работу по сборке мебели или какого-то другого изделия. Но для поддержания трудового ритма вы должны будете слушать кришнаитские песнопения и на рабочем месте. Вы имеете право принимать только традиционную для кришнаитов пищу, чтобы якобы не осквернять помещение. О последствиях принятия этих, на первый взгляд, не очень значимых условий, вам никто из работодателей не скажет. А они очень серьезны, ведь вольно или невольно войдя в систему их ритуалов, вы подвергаете себя программированию на подчинение секте.

После непрерывного слушания на рабочем месте кришнаитских молитв в течение 2-3 месяцев у вас в голове будет постоянно вертеться только: «Харе Кришна, Кришна харе». А если вы поначалу будете отказываться от кришнаитской еды, то на голодный желудок (вам ведь не позволят в перерыве есть обычную для вас еду) перепрограммирование вашего сознания произойдет еще раньше, потому что у вас будет меньше энергии для сопротивления информационно-психологическому давлению. Тогда вопрос об уровне вашей зарплаты отпадет сам собой — вы будете «пахать» на родного работодателя бесплатно и с неизбывной благодарностью за заботу фирмы о вас. Так что решайте сами — иметь дело с нетрадиционно набожными работодателями или нет.

Ситуация вторая. Вам предлагают пройти бесплатные (или почти бесплатные) курсы по обучению эффективному менеджменту, маркетингу, отношениям с общественностью, психологии общения или новым философским течениям.

Для начала вспомните, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, и задайтесь вопросом, в чем же заключается интерес организации к вам. Если в самом деле занятия будет проводить квалифицированный специалист по заявленной проблематике, что же — его рабочее время ничего не стоит? Стоит ли терять время и откликаться на подобное сомнительное предложение? Если вразумительного ответа на этот прямой вопрос вы не получите или он будет содержать туманные рассуждения о бескорыстной благотворительности, будьте готовы встретить в качестве специалиста представителя одной из тоталитарных сект. И в этом случае самый разумный ответ — спокойный, но бескомпромиссный отказ от предлагаемых услуг.

Если вы случайно попали на какую-то лекцию и видите, что в аудитории, где будет проходить занятие, или непосредственно перед ней, вам предлагают купить книги по дианетике, оккультной духовности, а также амулеты, благовония, ауди- и видеокассеты с записями выступлений «живых богов» и т. д., можете смело разворачиваться и уходить. Потому что на лекции вам наверняка начнут навязывать информацию соответствующего направления.

 

Выход из культов

Депрессия, одиночество, нерешительность, измененное сознание, эффект аквариумной рыбки, некритическая пассивность и пр.  — решение психологических проблем людей после выхода из сект…

Клинические исследования выявили особые, связанные с культами эмоциональные проблемы, с которыми должны справляться бывшие члены в течение своего возвращения в общество. Среди них: нерешительность, некритическая пассивность и страх перед самим культом. Недавняя волна культов в Соединенных Штатах началась в конце 1960-х годов и стала заметным социальным явлением к середине 1970-х годов. Многие тысячи молодых взрослых людей — некоторые говорят, два или три миллиона — имели различные контакты с такими группами, часто оставляя дома, учебу, работу, супругов и детей, чтобы последовать за тем или иным из пестрой толпы гуру, мессий и волынщиков, появившихся в течение одного поколения. К настоящему времени большое количество приверженцев оставили такие группы по разным причинам и по мере того, как они пытаются заново наладить свою жизнь в основном обществе, у них возникают многочисленные особые — я считаю, связанные с культами — психологические проблемы, которые говорят многое о том, каков может быть опыт пребывания в некоторых из этих групп.

Термин «культ» всегда связан с личным суждением. Он применяется по-разному: к группам, вовлеченным в верования и практики, которые противоречат традиционным религиям; группам, предпринимающим основательное путешествие в философские практики, чуждые Западу; к группам, включающим интенсивные связи между последователями и могущественной идеей или лидером. Однако люди, которых я изучала, были из групп, принадлежавших нижеследующему узкому спектру: группы такие, как Дети Бога, Церковь Объединения преподобного Сан Мён Муна, Общество Сознания Кришны, Миссия Божественного Света и Церковь Саентологии. Мне не представился случай встретиться с членами Народного Храма, основанного покойным преподобным Джимом Джонсом, который осуществил на практике то, что он проповедовал о готовности при необходимости совершить убийство и самоубийство ради защиты веры.

На протяжении последних двух лет около 100 человек приняли участие в дискуссионной группе, которую я организовала вместе с психологом Джесси Миллер из Калифорнийского университета в Беркли. Молодые люди, которые участвовали, были, в основном, из семей среднего и промежуточного между высшим и средним класса, в среднем, в возрасте 23 года, обычно окончившими два или более курса колледжа. Хотя некоторые последовали за одним из незначительных евангельских лидеров или общинных движений, большинство принадлежали к полудюжине самых крупных, наиболее структурированных и наиболее известных групп.

Наши сессии были посвящены дискуссии и образованию: мы не увлекались интенсивной травлей, которой по сообщениям подвергались некоторые из «депрограммистов», о которых много писали; не занимались мы и групповой психотерапией. Мы надеялись узнать от участников групп и облегчить некоторые из их страданий, предоставляя окружающую обстановку для взаимной поддержки. Кроме того, мы надеялись оказать помощь, объясняя то, что мы знали о процессах, которым подверглись члены, в особенности о том, что известно о механизмах изменения поведения, которые, вероятно, повлияли на способность бывших членов культов приспособиться к жизни после культа. Мой личный опыт включает изучение принудительного убеждения, техник так называемого «промывания мозгов»; доктор Миллер интересуется методами введения в транс. Можно спорить о том, что различные культовые группы имеют сходства с определенными ревностными ветвями давно основанных и уважаемых религиозных традиций, как и с утопическими коммунами прошлого, Очевидно, что группы далеки от единообразия и то, что происходит в одной группе может и не происходить в другой. Тем не менее, когда я проводила исследования над молодыми взрослыми людьми и их семьями на протяжении последних четырех лет, я провела собеседования с почти 300 людьми, которые состояли или вышли из таких культов, я была поражена сходством их рассказов. Например, вербовка и процедуры индоктринации в группах вовлекали очень изощренные техники, вызывающие изменение поведения.

Я также пришла к пониманию того, что многие бывшие члены культов нуждаются во внешней помощи, чтобы адаптироваться к жизни.

Согласно их собственным рассказам, многие участники присоединились к этим религиозным культам во время периода депрессии и замешательства, когда у них было чувство, что жизнь бессмысленна. Культ обещал — и для многих обеспечил — решение страданий кризиса развития, который часто встречается в этом возрасте. Культы обеспечивают готовую дружбу и готовые решения по поводу карьеры, свиданий, секса и брака, и они описывают в общих чертах ясный «смысл жизни». В свою очередь, они могут требовать полного подчинения приказам культа.

Культы, к которым принадлежали эти люди, поддерживают ревностную верность с помощью аргументов своей идеологии и с помощью социального и психологического давления и практик, что, намеренно или нет, доходит до техник обуславливания, которые препятствуют вниманию, ограничивают личные отношения и обесценивают мышление. Приверженцы и бывшие члены описывают постоянное побуждение и обучение для достижения возвышенного духовного состояния, измененного сознания и автоматического подчинения указаниям. Они проводили долгие часы в молитве, песнопениях или медитации (в одной секте дзен-буддизма, по 21 часу в течение 21 дня подряд по несколько раз в году), и длинных повторяющихся лекциях днем и ночью.

Исключение семьи и других внешних контактов, жесткие моральные суждения о не обращенном внешнем мире и ограничение сексуального поведения приводили к возрастанию посвященности последователей целям группы и в некоторых случаях ее могущественному лидеру. Некоторые бывшие члены культов были счастливы в течение своего членства, удовлетворены погружением своего беспокойного «я» в лишенное «я» целое. Обращенные на идеалы группы, они приветствовали процедуры индоктринации, которые привязывали их к ней еще сильнее и постепенно исключали всякие конфликтные узы или информацию.

Однако постепенно некоторые члены наших групп лишались иллюзий относительно культовой жизни, обнаруживали, что неспособны подчиняться требованиям культа, или чувствовали горечь из-за расхождения между словами и практикой культа, которое они наблюдали. Несколько из этих человек ушли сами или с помощью семьи или друзей, которые получили сообщение об их беспокойстве и забрали их по их просьбе из мест за пределами культовых штаб-квартир. Однако около 75 процентов людей, посещавших наши дискуссионные группы, вышли из культов не полностью по своей воле, а с помощью установления законного попечительства, временную власть надзора, которую суды в Калифорнии и нескольких других штатах дают семье взрослого. Основания для предоставления такой власти гибкие, но при наличии такого ордера человек может быть временно удален из культа. Некоторые культы усиленно сопротивляются, иногда вывозя членов из штата; некоторые неохотно соглашаются. Многие члены наших групп говорили нам, что они благодарны за интервенцию и надеялись на освобождение. Эти люди говорили, что они чувствовали, что бессильны уйти из-за психологического и социального давления со стороны сотоварищей и властей культа. Они часто говорили о сочетании вины из-за возможного ухода и страха перед возмездием со стороны культа — отлучения — если они попытаются уйти. В дополнение, они были не уверены, как они будут справляться с жизнью в окружающем мире, который они так долго презирали.

Большинство членов нашей группы встречались с депрограммистами, когда они выходили из своих сект, что было частью усилий их семей по переориентации их. Но никто в наших группах не говорил о том, что они подвергались промыванию мозгов в таком виде, как это описывается в некоторых рассказах о депрограммировании и как их предостерегали культы, чтобы они были к этому готовы. (Несколько бывших членов одной группы говорили, что их инструктировали, как безопасно порезать себе запястья, чтобы избежать давления со стороны «сатанинских» депрограммистов — эта инструкция встревожила их из-за возможности того, что культовые декларации о любви могли иметь некоторые не столь полные любви аспекты.)

Вместо этого члены нашей группы говорили, что они встречались с молодыми бывшими членами культов, подобными им самим, которые описывали свои собственные разочарования, предоставляли политическую и экономическую информацию о деятельности культа, о которой они не знали, и описывали эффекты поведения, которые ожидались от практик, которыми они занимались. Тем временем, по собственному выбору или нет, дниБ проведенные вдали от культовой атмосферы, давали бывшим членам возможность подумать, отдохнуть, увидеться с друзьями — и определить перспективу на основании своих чувств. Некоторые люди вернулись к жизни в культе после периода времени дома, но намного большее количество людей выбрали постараться вернуться к жизни вне культа.

Оставление любого ограниченного сообщества может создать проблемы — демобилизация из армии и переход к гражданской жизни, разумеется, тоже сложен. В дополнение, часто спорят, что люди, которые присоединяются к культам, уже имели проблемы, и что те проблемы, которые мы видим во время послекультового лечения — это только те, которые они отсрочили своим обращением и приверженностью культу. В недавнем исследовании психиатра Марка Галантера из Колледжа медицины имени Альберта Эйнштейна в Нью-Йорке и нескольких его коллег около 39 процентов членов культов, как сообщается, имели «серьезные эмоциональные проблемы» перед обращением (6 процентов из них были госпитализированы из-за этого) и 23 процента сообщали о серьезной проблеме с наркотиками в прошлом. Но некоторые остатки, которые оставляют культы у многих бывших членов кажутся специфическими: соскальзывание в диссоциативное состояние, серьезная неспособность в принятии решений и повышенная внушаемость связаны, я думаю, с эффектами специфических практик обуславливания поведения у некоторых особенно впечатлительных людей.

Большинство бывших членов культов, с которыми мы встречались, сталкивались в то или иное время с некоторыми или со всеми перечисленными ниже сложностями и проблемами. Не все бывшие члены культов имели все эти проблемы, и большинство из них не испытывали их в серьезной и обширной форме. Но практически все мои информанты сообщали, что им требуется от шести до восемнадцати месяцев, чтобы их жизнь начала снова функционировать соответственно их истории и талантам.

Депрессия

Имея двадцатичетырехчасовой режим ритуалов, работы, поклонения и совместного проживания, культы обеспечивают членов заданиями и целью. Когда эти члены уходят, у них часто снова возникает чувство бессмысленности. Они также должны решать семейные и личные проблемы, которые не были решены во время их обращения.

Но у бывших членов есть и многие новые потери, с которыми они сталкиваются. Бывшие члены культов в наших группах часто говорят о своем сожалении о потерянных годах, в течение которых они отошли от основных путей повседневной жизни. Они сожалеют из-за того, что отстали от сверстников в карьере и жизненных устремлениях. Они чувствуют потерю невинности и самоуважения, если начинают верить, что их использовали или что они напрасно отказались от своей независимости.

Одиночество

Выход из культа означает также оставление многих друзей, сообщества с общими интересами и близких отношений участия в значительном опыте. Это означает необходимость в поиске новых друзей в непонимающем или подозрительном мире.

Многие из наших информантов испытывали сложности с сексуальностью, свиданиями и брачными отношениями до вступления в культ, и большинство культов облегчают эти сложности, ограничивая сексуальные контакты и отношения в парах под предлогом нацеливания членов на выполнение «работы учителя». Даже если брачные отношения и родительство разрешаются, они подчинены культовым правилам. Сильный контроль за сексуальностью делает культовую дружбу особенно безопасной для некоторых людей: правила, позволяющие только братскую и сестринскую любовь, могут ложится тяжелым бременем на молодых взрослых, полных конфликтов.

Некоторые люди пытаются наверстать упущенное изобилием свиданий, пьянством и сексуальными приключениями. Однако такое поведение часто вызывает невыносимую вину и стыд, когда бывшие члены видят контраст между запретами культа и своей новой свободой. Валери, 26-летняя бывшая учительница, рассказывала: «Когда я только что вышла, я шла с любым парнем, который проявлял интерес ко мне — с байкерами, бродягами — я даже встречалась с торговцем наркотиками, пока не разбила его машину на скоростной автостраде. Я никогда такой не была».

Другие просто паникуют и полностью избегают свиданий. Один мужчина сказал: «Я был довольно сексуально активным до присоединения к культу. Сейчас, как будто у меня и не было того опыта, поскольку я более скованный, чем в средних классах школы. Я чувствую себя сексуально виноватым, даже если я просто подумаю о том, чтобы просто пригласить девушку на свидание. Они по-настоящему впечатлили меня, что секс — это плохо». По крайней мере, в одном случае, правила, ограничивающие сексуальность, повлияли на сильно заряженные личные манипуляции. Рут рассказывала, что ее часто ругала Мэри, одна из высокопоставленных членов культа, за «проявление похотливых мыслей в отношении братьев. Мэри заставляла меня ложиться лицом на пол. Она ложилась на меня сверху и массировала, чтобы изгнать сатану. Вскоре она начала обвинять МЕНЯ, что я лесбиянка». Не нужно говорить, что любой, кто прошел через опыт, подобный описанному, вероятно, будет иметь проявляющиеся сексуальные конфликты.

Совсем немногие, которые были в оргиастических культах, подверглись принуждению к сексуальности, а не к целибату, и это тоже оказывает влияние на уходящих из этих культов. Одна женщина рассказывала, описывая лидера своего культа: «Он использовал оргии, чтобы сломить нашу скованность. Если человек не чувствовал себя комфортно, занимаясь групповым сексом, он говорил, что это указывает на психологический комплекс, который нужно отбросить, так как он препятствует нашему всеобщему единению».

Нерешительность

       Некоторые группы дают предписания относительно практически любой деятельности: что и когда есть, носить и делать в течение дня и ночи, включая принятие душа, пользование туалетом и положения во время сна. Утрата образа жизни, когда все распланировано, часто вызывает то, что некоторые из нашей группы называют «пустота будущего», когда они должны сами планировать и осуществлять свой завтрашний день. Один из них сказал: «Свобода — это замечательно, но она требует много работы». Некоторые люди не могут осуществить какой-либо организованный план заботы о своих нуждах, включая проблемы работы, учебы и социальной жизни. Некоторым требуется настоятельный совет купить будильник, чтобы вставать, заниматься делами и планировать свой день. Одна женщина, которая была не способна удержаться на работе и даже заботиться о своей квартире после выхода из культа, сказала: «Я вхожу и не могу решить, что делать: убирать комнату, делать постель, готовить, спать или делать что-то другое. Я просто не могу ничего решить и вместо этого сплю. Я даже не знаю, что приготовить. Группа награждала меня конфетами и сахаром, когда я хорошо себя вела. Теперь я порчу зубы, едя конфеты и кексы».

Помимо некоторых аспектов сложностей в принятии решений, эти проблемы по всей видимости не вызваны техниками изменения поведения, которые используют некоторые культы в отношении своих членов. Но следующие две проблемы — это другое дело.

Соскальзывание в измененное состояние

Начиная с того времени, когда потенциальные обращенные приглашаются в культовое жилище — «ашрам», «убежище» — они посещают цикл длинных, повторяющихся лекций, наполненных гипнотическими метафорами и возвышенными идеями, проводят часы в полусонном пении концентрирующих внимание песен, играх и медитации. Некоторые группы отправляют своих членов спать с наушниками, по которым им в уши напеваются проповеди, после часов прослушивания записей увещеваний лидера во время бодрствования. Все эти практики имеют тенденцию вызывать измененные состояния сознания, экзальтацию и внушаемость.

Выйдя из культа, многие члены обнаруживают, что множество причин — стресс и конфликт, упадок настроения, определенные значимые слова и идеи — могут послужить триггером, возвращающим подобное трансу состояние, с которым они были знакомы во время пребывания в культе. Они рассказывают, что впадают в знакомую непоколебимую летаргию и, кажется, слышат наставления культовых ораторов. Эти эпизоды «плавания» — подобно «ретроспективным кадрам» наркоманов — наиболее часты сразу после выхода из группы, но у некоторых людей случаются и недели или месяцы спустя.

Айра получил магистерскую степень по управлению бизнесом до того, как присоединился к культу. Выйдя из него после двух лет сна в наушниках и дневного прослушивания записей, он работает на заводе, «пока я не приведу свою голову в порядок». Он думал, что сходит с ума: «Спустя недели после выхода, я внезапно чувствовал, что отключаюсь, и слышал, как лидер культа говорил: «Ты обязательно вернешься. Ты един с нами. Ты никогда не сможешь отделиться». Я забывал, где нахожусь. Забывал, что я уже ушел. Я чувствовал его присутствие и слышал его голос. Однажды я так испугался, что стал бить себя по лицу, чтобы остановить это».

Джек, бывший аспирант-физиолог, который провел в культе несколько лет, рассказывал: «Я вернулся в университет, чтобы встретиться с научным руководителем. Пока мы разговаривали, он писал идеи на доске. Внезапно он дал мне мел и сказал: «Обрисуй некоторые свои идеи». Он хотел, чтобы я вкратце представил свои планы. Я подошел и нарисовал круг вокруг слов профессора. Я вел себя, как ребенок. Я услышал его слова, как буквальную команду: я нарисовал линию вокруг идей, написанных на доске. Я внезапно смутился, когда увидел, что я сделал. Я отключился и продолжал делать похожие мелочи».

Во время наших групповых дискуссий, если мы не поддерживаем определенную сосредоточенность, мы часто наблюдаем, как некоторые члены «уплывают». Они испытывают сложности с концентрацией и конкретным выражением практических нужд. Длительные повествования с использованием абстрактного культового жаргона могут служить своего рода заразой, вводящей некоторых участников в это состояние «отключения». Они говорят, что эти эпизоды воспроизводят состояния, в которые они впадали во время медитаций или лекций в культе, и сильно тревожат их, когда они происходят сейчас. Они беспокоятся, что сходят с ума и что никогда не смогут контролировать «плавание». Но его можно контролировать, избегая неясных космических терминов, которые поощрялись в культовых разговорах, и придерживаясь конкретных тем и точного языка, направленного непосредственно на слушателя. Во время одной сессии Розмари описывала эпизод «плавания», который произошел накануне. «Вчера в офисе я не могла сосредоточиться… Я не могла придерживаться положительной системы верований», — сказала она.

«Послушай, Розмари», — сказала я. — «Скажи нам конкретно, что произошло и что ты чувствовала». Прилагая усилия, она рассказала нам, что пользовалась ксероксом, когда произошло замятие бумаги. Она не знала, как справиться с ним, чувствовала неадекватность и боялась пойти спросить. Вместо этого она стояла молча в состоянии диссоциации перед ксероксом. Когда она была в культе, ее воодушевляли обобщать чувства в неясные категории, выражаться неточно, переводить личные реакции в код.

Люди, которые испытывают «плавание», чувствуют огромное облегчение, когда узнают, что другие люди тоже переживали «ретроспективный показ», что его можно контролировать и что это состояние, в конце концов, уменьшается. Люди, которые продолжают «плавать» долгое время — оно может доходить до двух лет — это обычно те, которые рассказывают о серьезной депрессии, чрезвычайной нерешительности и других признаках патологии до присоединения к культу.

 Ослабление умственных способностей

Многие ветераны культов не испытывают серьезного непонимания и не явно обеспокоены этим. Однако многие рассказывают — и семьи подтверждают это — что имеют место скрытая когнитивная недостаточность и изменения, которые проходят спустя некоторое время. Бывшим членам культов часто сложно выразить словами недостаточность, которую они хотят описать. Джек, аспирант-физиолог, сказал: «Спустя продолжительное время что-то восстанавливается. Однажды я осознал, что мое мышление постепенно расширилось. Я смог видеть все в более сложном виде. Группа медленно, шаг за шагом, отсекала меня от всего, кроме простейших смыслов «правильно — неправильно». Они удерживают от мышления и рассуждения о любых событиях, постоянно говоря: «Не сомневайся, не будь негативным». Спустя некоторое время вам сложно думать о чем-то, иначе как по упрощенным схемам «да — нет», «правильно — неправильно». Айра, рабочий фабрики, и Джек, который сейчас работает санитаром в больнице, были вынуждены найти себе простую работу, пока не восстановят прежний уровень компетенции.

Некритическая пассивность

Многие бывшие члены обнаруживают, что они принимают практически все, что слышат, как если бы их докультовые способности оценивания и критики были временно отменены. Они не могут слушать и рассуждать, они слушают, верят и подчиняются. Простое замечание, которое высказывают друзья, возлюбленные, сотрудники, и соседи по комнате, воспринимается как команда, даже если человек не хочет выполнять эту задачу или она ему не нравится. Одна женщина посреди ночи откликнулась на приказание, которое высказал по телефону человек, с которым она была едва знакома: «Я взяла машину своего отца, чтобы проехать примерно 100 километров в сельскую местность и помочь парню, которого я всего лишь однажды встретила в кофейной, чтобы перевезти некоторые украденные товары, поскольку он разговаривал со мной по телефону так строго и авторитарно. Не могу поверить, насколько я все еще подчиняюсь людям».

Когда такое поведение возникает во время наших групповых сессий, мы обсуждаем различные культовые постановления против вопросов относительно доктрины или приказаний и эффекты месяцев или лет жизни в окружении, которое поощряет послушание. Бывшие члены некоторых наиболее авторитарных культов описывают постоянные побуждения «отказаться от своего разума… принять… исчезнуть… плыть по течению… Не задавайте вопросы сейчас, потом поймете». Нежелание или возражения вызывают выговор: «Не будь негативным, не сопротивляйся, подчинись».

Джоан была наказанием для многих преподавателей колледжа до того, как присоединилась к культу. «Когда я училась, я была членом радикальной феминистской группы. Я была политическим радикалом. Я пыталась перевернуть всю эту систему. Через три месяца меня переделали, и я стала подчиняться всем. Я все еще имею тенденцию подчиняться каждому, кто скажет: «Принеси мне, сходи за…» Семья Джинни описывала ее как «упрямую. Было невозможно заставить ее сделать то, что она не хотела делать». Теперь она жалуется: «Если любой парень попросит меня о чем-нибудь, я чувствую себя обязанной ответить согласием. Я чувствую, что я должна жертвовать ради них. Это то, что я делала четыре года в группе».

Страх культа

Большинство культов усердно стараются предотвратить отступничество. Некоторые бывшие члены цитируют предупреждения о небесном проклятии себе, своим предкам и детям. Поскольку многие ветераны культов сохраняют некоторую остаточную веру в доктрины культа, уже это может послужить устрашающим бременем.

Когда члены уходят, усилия по возвращению их обратно, как сообщается, варьируются от умеренного беспокойства до случаев применения силы. Многие бывшие члены и их семьи приобретают незафиксированные культом телефонные номера; некоторые переезжают с известного культу адреса; некоторые даже меняют имя и живут в отдаленных местах.

Часто корнем страха, который испытывают бывшие члены, является память о прежних унижениях из-за отхода от «прямой линии». Кэти, которая была в культе более пяти лет, рассказывала: «Некоторые из более старших членов все еще могут достать меня и сокрушить мой дух подобно тому, как они делали это, когда я была подавленной и не могла идти заниматься фандрайзингом или вербовкой. Я не могла ни есть, ни спать. Я была слаба и бездеятельна. Они звали меня, и лидер кричал на меня: «Ты — бунтарка. Я сокрушу твой дух. Ты слишком упрямая». Они заставляли меня ползать у своих ног. Я все еще прихожу в ужас, когда думаю о том, как близко они подвели меня к самоубийству в тот день. Впоследствии долгое время я могла только помогать в приготовлении пищи. Я с трудом помню подробности — это был кошмар».

Кажется, что большинство культов быстро переключает свою энергию на вербовку новых членов, а не на длительные усилия по нападению на отступников. Тем не менее, даже когда первоначальный страх расплаты уже прошел, бывшие члены беспокоятся о том, как реагировать на неизбежные случаи встречи членов культа на улице в ожидании того, что эти члены постараются возбудить в бывших членах чувство вины из-за ухода и будут осуждать их нынешнюю жизнь.

Страх может быть очень сильно выражен у бывших членов, у которых остались супруг или дети, которые были завербованы в культ. Любая попытка установить контакт может закончиться разрывом имеющейся связи с оставшимися. Часто предпринимаются болезненные юридические действия, направленные на опекунство над детьми или владение имуществом, между бывшими и нынешними последователями.

Даже репортеры, которые пришли в культ как поддельные завербованные, чтобы написать статью, и оставались в культе всего несколько дней, чувствовали огромное сострадание к истинным завербованным, которые остались. Один из них, Дана Госни, работавший в Редвуд Сити Трибун, написал, что ему потребовалось три с половиной часа, чтобы выбраться из культа после того, как он объявил, что хочет уйти. Ему отказали в разрешении уйти, его пытались переубедить, ему сказали, что телефон не работает, поэтому он не сможет ни с кем связаться. В конце концов, он говорит: «Сделав два шага за ворота, я почувствовал, что сейчас упаду, и вытянул руку, чтобы удержать равновесие. У меня началась рвота после нескольких часов бурления в желудке. Потом у меня начался неконтролируемый плач. Я плакал о тех, кто остался».

Эффект «аквариумной рыбки»

Особая проблема для ветеранов культов — постоянная бдительность семьи и друзей, которые настороже в отношении любых признаков того, что трудности реальной жизни могут побудить бывшего члена вернуться обратно в культ. Слабые диссоциации, глубокая задумчивость, перепады настроения и положительные разговоры о культе имеют тенденцию вызывать тревогу в семье бывшего члена. Часто ни бывший член, ни семья и друзья не знают, как начать дискуссию на эту тему.

И новые знакомые, и старые друзья могут также выступать триггером, вызывающим в бывшем члене чувство, что люди удивляются, недоумевая, почему он присоединился к культу. В нашей дискуссии бывшие члены рассказывают, как им удается справиться с этими ситуациями. Кажется, самый лучший совет — это постараться сосредоточиться на текущем разговоре до тех пор, пока чувство наблюдения за собой постепенно не исчезнет.

Как я уже писала, бывшие члены иногда хотят поговорить с людьми о положительных аспектах культового опыта. Однако они обычно чувствуют, что другие люди, особенно семья, хотят услышать только отрицательное. Помимо удовольствия от посвящения и простоты жизни в старом режиме, они обычно хотят обсудить некоторые теплые дружеские отношения или даже романы, а также ощущение, что жизнь в культе приучила их к более открытым и теплым связям между людьми, чем у них были до культа. Как воскликнул один человек: «Как я смогу объяснить величайшую вещь — что я больше не боюсь, что меня отвергнут, как я боялся этого раньше? Когда я был в Церкви и занимался уличной торговлей, меня отвергали тысячи людей, к которым я подходил, и я научился принимать это. До того, как я занялся этим, я боялся любого отвержения!»

Будучи обусловленными осуждением своего культа верований и поведения людей вне культа, бывшие члены имеют тенденцию оставаться слишком критичными к большей части обычного человеческого поведения. Это делает их возврат к жизни вне культа еще более сложным. Когда родители, друзья или психотерапевты стараются их убедить быть менее строгими в своем отношении, они имеют тенденцию воспринимать это как доказательство повседневного морального релятивизма.

Сложность объяснения

Бывшему члену культа сложно объяснить человеку, не знакомому с культами, почему он присоединился к нему. Он должен описать нюансы и мощь процедур вербовки, а также то, как он был убежден и индоктринирован. Сложнее всего пытаться объяснить, почему он не мог просто уйти из культа, поскольку это влечет за собой длинные и сложные объяснения процедур социального и психологического убеждения, влияния и контроля

«Люди просто не могут понять, что культ вкладывает в ваш разум, как он играет на вашем чувстве вины и потребностях», — сказал один бывший член культа. — «Психологическое давление намного тяжелее, чем запертая дверь. Вы можете сломать запертую дверь в состоянии страха или гнева, но ментальные узы по-настоящему сложно разорвать. Самое сложное, что я когда-либо делал, — это выход из культа, разрывание этих поистине тяжелых уз на моем разуме».

Вина

По нашим сведениям, значительная часть деятельности культа основана на обмане, особенно фандрайзинг и вербовка. Нечестность рационализируется как нацеленная на благо культа или вербуемого человека. Одна девушка рассказывала, что она вскрывала почту, посылаемую новыми членами и адресованную им, не сообщала им о телефонных звонках, лгала их родителям, говоря, что не знает, где они находятся, когда родители звонили или приходили, и обманывала делающих пожертвования на улице, когда занималась фандрайзингом. «Что-то внутри меня хочет выжить любой ценой, хочет жить, хочет давать, хочет быть честной», — заметила она. — «И я не была честной, когда была в культе. Как они смогли добиться того, чтобы я верила, что поступаю правильно? Я никогда не думала, что это было действительно правильно, но они твердили, что это нормально, поскольку осталось слишком мало времени для спасения мира». По мере восстановления своей совести, многие бывшие члены испытывают глубокое раскаяние, что они лгали, и часто переживают, как компенсировать причиненное зло.

Дилемма альтруизма

Многие люди, вышедшие из культов, хотят найти способы применения своему альтруизму и энергии, не становясь при этом пешками другой манипулирующей группы. Некоторые испытывают страх стать членами группы, беззащитными перед западней контролирующей организации. Однако они ощущают необходимость в присоединении к какой-либо группе. Они интересуются, как сделать правильный выбор среди мириад противоборствующих организаций — социальных, религиозных, филантропических, обслуживающих, психологических — и остаться хозяевами сами себе. Групповой консенсус относительно этого состоит в том, чтобы рекомендовать проявлять осторожность в отношении присоединения к какой-либо новой «возвышенной» группе и вместо этого советовать деятельность чисто социальную, связанную с работой или образованием.

Деньги

Еще одной проблемой для бывших членов является их особый опыт в отношении денег: многие бывшие члены культов во время фандрайзинга на улице получали больше денег за день, чем они когда-либо смогут зарабатывать за день на любой работе. Большинство культов устанавливает нормы ежедневного сбора средств от 100 до 150 долларов. Особо умелые и преданные агенты по сбору средств говорят, что они могут получить 1500 долларов в день. В одной из групп один человек сказал, что он получил 30000 долларов за месяц, продавая цветы, а другой, что он получил 69000 за девять месяцев. Один засвидетельствовал в суде, что он получил четверть миллиона долларов, продавая цветы и конфеты и попрошайничая в течение трех лет.

Больше не элита

«Они заставляют вас поверить в то, что только они знают, как спасти мир», — вспоминал один член. — «Вы думаете, что вы авангард истории… Вы были призваны из анонимных масс, чтобы помогать мессии… Будучи избранными, вы превыше закона… Они пришли к уничижительному и превозносящему выводу, что они более ценны для Бога, истории и будущего, чем остальные люди». Очевидно, что одним из наиболее острых понижений послекультовой жизни является утрата чувства избранности, члена элиты.

На основании нашей работы кажется, что если психотерапевты, а также друзья и члены семьи, надеются помочь, они должны, по крайней мере, обладать некоторым знанием программы определенного культа, чтобы понять, что бывший член пытается описать. Способность объяснить определенные техники реконструкции поведения также имеет важное значение. Один бывший член дважды посетил психотерапевта, но больше к нему не приходил, потому что психотерапевт «реагировал, как будто я выдумываю или сошел с ума; он не мог решить, что именно. Но я просто рассказывал, как было в Семье».

Многие психотерапевты стараются обходить содержание культового опыта, чтобы сосредоточиться на продолжительных личностных качествах. Но если он не знает событий культового опыта, которые терзают разум бывшего члена культа, мы считаем, что психотерапевт не сможет открыть обсуждение или даже понять, что происходит. Рассматривая культовый опыт в общих понятиях, он может подумать, что молодой человек прошел через спонтанное обращение в религию, и может быть не в состоянии осознать сложные, оказывающие сильное давление тактики вербовки и интенсивные процедуры влияния, которые используют культы, чтобы привлекать и удерживать своих членов. Он может ошибочно рассматривать все поведение бывшего члена культа как проявление продолжительной психопатологии.

Многие бывшие члены культов опасаются, что они никогда не смогут восстановить свое полное функционирование. Когда они узнают от группы, что большинство из тех, кто был подвергнут такому воздействию, в конце концов, приходят к ощущению полной компетенции и независимости, они получают большое воодушевление. Их опыт также может учитываться людьми, которые в будущем будут думать над вступлением в такие группы.

 

Новейшие секты в странах СНГ

С середины 60-х годов XX века было зафиксировано возникновение нового типа сектантских образований, систематическое изучение которых, к сожалению, началось лишь спустя десятилетие, да и то не сразу стало эффективным. Выявилось наличие групп, формально слабо объединенных, исповедующих взгляды, которые в современном религиеведении принято называть «нетрадиционными». По преимуществу их учения носят синкретический характер, эклектически соединяя элементы разных религий и философских систем, что дает основание также именовать их «постмодернистскими».

Важно отметить, что подавляющее большинство этих сект не имеет соответствия в тех нетрадиционных культах, которые с 1960-х годов получили распространение на Западе: «Движение Иисуса», «Харе Кришна», «Миссия божественного света», «Трансцендентальная медитация», «Объединенная церковь Муна» и др. Попытки внедрить у нас эти религиозные движения оказались состоятельными. Кроме того появились так называемые «самородные» (самозародившиеся в нашей стране) секты: хотя они, безусловно, не свободны от мистических поветрий, идущих с Запада и Востока, все-таки их учения следует признать достаточно самостоятельными и требующими отдельного рассмотрения.

Не относим мы к интересующему нас кругу сект и различного рода мистические умонастроения, связанные с ложными интерпретациями естественнонаучных фактов (парапсихологи, биополисты, экстрасенсы, энтузиасты НЛО и т. д.). Вокруг естественных наук всегда существовало огромное число всяких паразитирующих, псевдонаучных толкований и домыслов, опровержение которых входит в ведение конкретных научных дисциплин и в общую задачу формирования научного мировоззрения.

Материал отграничен, таким образом, с одной стороны, от заимствованных, подражательных религиозных течений, с другой — от околонаучных и псевдонаучных теорий, подлежащих критике в соответствующих областях науки.

Какие же секты рассматриваются? Уже сами названия их звучат экзотично: «кровосвятцы», «красноордынцы», «ковчежники», «домовитяне», «греховники», «доброверцы» и т. д. Однако в этом нет ничего удивительного — весьма причудливо звучали и названия старорусских сект: среди многочисленных толков и согласий мы находим «чадородящих» и «нечадородящих», «глухую» и «поющую нетовщину», «бегунов» («скрытников»), «трясунов», «хлыстов» («христосов»), «дырников», «немоляев», «никудышников» и пр.

Главная особенность нового сектантства, из которой выводятся все остальные,- это его возникновение в среде массового атеизма. Поскольку еще не существует литературы, специально трактующей деятельность новейших сект, представляется целесообразным кратко охарактеризовать ряд особенностей, отличающих их от традиционного сектантства.

Прежде всего, новейшие секты, в отличие от традиционных, распространяются преимущественно не в сельской местности, а в больших городах, с уплотненной культурной и образовательной инфраструктурой. Как показали исследования, наиболее питательную почву нетрадиционные верования находят в среде специалистов со средним и высшим образованием. Отсюда — активная профессиональная ориентация новейших сект: они пытаются религиозно осмыслить и «освятить» деятельность человека как специалиста. «Человек воистину священнодействует, когда действует как мастер своего дела» — «афоризм» из рукописи «О религиозно-профессиональных союзах». Именно специальность есть область наиболее интенсивного сектантского самосознания и самоопределения. Поэтому новейшие сектанты часто группируются по профессиональным признакам — разумеется, объединения такого рода могут включать и обыкновенных любителей, проявляющих интерес к данной профессии. Объединения сектантского типа создаются среди писателей, историков, медиков, физиков, пытающихся дать религиозную интерпретацию фактам в своей предметной области. При этом догматы веры нередко составляются изпрофессиональных предписаний и запретов, включают набор специальных понятий, которые трактуются в религиозном духе. Так, для филологов приобретает особое значение культ «вочеловечившегося Слова»: в законах языка они пытаются обнаружить действие «божественного интеллекта», «грамматику промысла». Для физиков особое значение приобретают категории «света», «энергии», интерпретацию которых они находят у «отцов церкви» и пытаются сопрячь с данными современнойнауки. Среди медиков обнаружилось особое движение «болесвятства», связанное со стремлением не просто вылечить больного, но «взять на себя» его боль, лично ему «со-болезновать». Историки и писатели совершают экскурсы в прошлое их народов с целью доказать их «богоносное» призвание.

Опросы, проведенные среди работников ряда научно-исследовательских и академических институтов показали, что многие из них, не разделяя традиционных религиозных воззрений и не примыкая ни к одной из существующих конфессий, тем не менее проявляют интерес, как они выражаются, к «тайне». Разумеется, никто не может запретить доктору физико-математических или филологических наук заниматься теоретическими изысканиями на самой границе тех дисциплин, в которых его можно признать компетентным,- а порой и за этими градами, в области «неведомого». Но нужно со всей ясностью отдать себе отчет, что уже на этой стадии может зарождаться юная тенденция, ведущая к сектантству, к отрыву от большой науки, к перерождению самой ткани научного знания — окккультное «тайноведение».

Вообще следует подчеркнуть, что феномен сектантства и шире, и уже религиозности. Религиозность может осуществлять себя в самых различных организационных и вероисповедных формах, из которых наиболее дробной, дискретной и подвижной считается секта. С другой стороны, сектантство может проявляться и вне религиозной сферы — в науке, искусстве, политике, хотя и здесь оно обладает потенциалом скрытой, «дремлющей» религиозности. К ней неизбежно ведет изолированность сектантства: научного — от большой науки, художественного — от большого искусства, политического — от большой политики. Вспомним, что именно у ликвидаторов, занимавших сектантскую, архилевую позицию в политической борьбе, возникли богостроительские настроения. Сектантское обособление ученых от мировой науки привело их в объятия мистицизма в нацистской Германии, где пользовались официальной поддержкой «арийская физика», «ледовая космогония». В конечном счете, все эти специальные «научные» или «политические» разновидности сектантства приходят к «общему знаменателю» — пополнению рядов религиозного сектантства.

Характерная особенность современного сектантства, определяемая возросшим образовательным уровнем,- это его книжность, обилие письменных источников. Если о протестантских сектах можно сказать, что там каждый рядовой верующий становится священником, то среди новейших сектантов, почти каждый считает себя «богословом» и пишет пространные вероучительные трактаты, теоретические рассуждения, проповеди и манифесты.

Среди сектантов распространяется огромное количество всяких самодельно сброшюрованных машинописных сочинений — так называемых «листков» или «подборок». Каждая из них, объемом от нескольких до многих десятков и даже сотен страниц, содержит тексты религиозно-философского, религиозно-публицистического, религиозно-художественного содержания, написанные в форме проповедей, инструкций, манифестов, эссе, трактатов, монографий, легенд, притчей, писем, протоколов и т. д. Обмен книжной информацией объединяет сектантов не меньше, чем прямое устное общение, а теоретические интересы не меньше и даже больше, чем совместная ритуальная практика, отходящая в таких условиях на второй план. Названные особенности дают основание ввести в теорию научного атеизма понятие книжного сектантства.

Понимание неосектантских текстов затрудняется также таким их неожиданным качеством, как пародийность. Не всегда можно определить, в прямом ли значении употребляется слово или это какой-то выверт, насмешка над сказанным. Между прямым значением слова и его религиозным смыслом все время проскальзывает какое-то несоответствие. Можно ли отнестись всерьез к «Инструкции по обмену взглядами» (секта «ликованцев»), следует ли принять ее к исполнению — или это пародия на ритуальное описание? «Поедание пищи есть акт смирения и склонения перед судьбой» (секта «пищесвятцев») — надо ли это воспринимать как заповедь или как шутку?

Невозможно ответить на эти вопросы однозначно — элементы самопародии и гротеска постоянно привносятся неосектантами в само существо религиозного мироощущения, о чем свидетельствует и широко используемый ими «цитатный» стиль проповеди. Если обычно проповедник использует цитаты из священного писания или из других почитаемых источников, неосектантские проповедники часто пользуются цитатами своих собственных сочинений, приписывая их «для авторитетности» кому-то другому. «Все говоримое,- утверждают они,- есть только цитата, тогда как подлинное, изначальное пребывает в молчании». Еще более обнажается этот момент цитатности и пародийности в письменных текстах, поскольку «текст продолжает говорить, когда написавший его молчит или говорит что-то другое». Для неосектантов эта цитатность и пародийность — способ обнажить присутствие другого, молчащего «Субъекта», т, е. самого «Создателя», который «молчит нашими устами» и заключает в кавычки все слова о себе. Так Христос не опровергал слов Пилата, а лишь прибавлял к ним «Ты говоришь», превращая речь о себе, т.е. «Боге», в цитату.

Следовательно, в неосектантстве мы сталкиваемся с таким уникальным явлением, как религиозный юмор, который прежде вообще не входил в поле научного исследования. Действительно, традиционное сектантство абсолютно серьезно и придает крайне торжественный и возвышенный статус всем религиозным высказываниям. Именно пародийность многих неосектантских текстов, как новое стилистическое качество, мешало разглядеть в них с самого начала вполне серьезное небезопасное религиозное содержание. «Пародируется религия-объект, чтобы явил себя сам Субъект религии. Пародируется проповедь и превращается в объект, чтобы мог высказаться сам Субъект проповеди. …Ибо пародией убивается ложная серьезность, а цитатой — ложная субъективность. Каждое слово — это всего лишь пародия на Слово. Каждая цитата — всего лишь пародия на подлинно авторитетный источник… Каждое слово ведет к Слову — и одновременно отдаляет от него. Так создается напряжение между серьезностью и пародийностью в новом богословии»,- объясняет природу религиозного жора один из его адептов и теоретиков в своей работе «Таинтво смеха».

Именно элемент серьезности в самом пародировании недооценивали первые наблюдатели этого феномена, сообщая о каком-то странном стиле, распространяющемся среди сектантов, особенно молодых, о привычке сакрализовать обычные явления и тем самым профанировать и осмеивать саму сакральность. Научный атеизм на современной стадии своего развития должен глубоко осознать эту противоречивую, двусмысленную особенность неосектантства и освоить двойной, «играющий» стиль, основанный на многозначности слов, на «мерцании» прямых и переносных значений, на юмористически сниженном качестве символов и сравнений.

У одного сектанта нам встретилось оправдание этой пародийности и нарочитой «заземленности» новейших богословских текстов ссылками на отцов восточной и западной церкви Псевдо-Дионисия Ареопагита и Фому Аквинского. Псевдо-Дионисий говорит в своем труде «О Божественной иерархии» что низкие уподобления более подходят божественным истинам, чем высокие уподобления, поскольку меньше опасности спутать божественное с его подобием. Вот почему божественное уместнее уподобить мраку, нежели свету, неразумию, нежели разуму. Да и вообще: то, что не есть Бог, человеку гораздо понятнее, чем то, что Он есть. Наконец, под покровом низких уподоблений божественным истинам легче скрыться от недостойных людей, способных над ними надсмеяться или их извратить. Фома Аквинскнй приводит это рассуждение и целиком соглашается с ним в 9-й статье «Следует ли священному писанию использовать метафоры?» из книги   «Природа и область святого учения», входящей в «Сумму теологии». По этому поводу С. А. замечает, что «в таком случае все богословие есть не что иное, как пародия на То, что она изучает, поскольку о Боге всегда говорится обратное тому, что подразумевается» («О священной пародии»).

Следует отметить, что новое сектантство, резко противопоставляя себя «традиционным религиям», в целом довольно «снисходительно» относится к атеизму, подчас даже оценивая себя как «творческий атеизм». Дескать, научный атеизм просто отрицает существование Бога, творческий атеизм идет гораздо дальше, утверждая и освящая положительные ценности бытия. В этом смысле творческий атеизм якобы даже ближе изначальному откровению о Боге-творце, чем традиционные религии, которые превращают его в застывший образ и впадают в идолопоклонство. По утверждению новых сектантов, «Бог» превыше всякого образа Бога, всякой веры в Бога — и взрывает их изнутри, как бы требуя от истинно верующих постоянного творческого отрицания своей веры, «атеизма во имя Бога».

Вообще в идеологии сектантов много парадоксов, которые могут ошеломить религиозного человека, верующего «по старинке» — но эти парадоксы не должны смущать атеистов. Это парадоксы религии в век безбожия, когда она вынуждена приспосабливаться к научному мировоззрению, к материализму,- но остается враждебной ему, даже когда пытается говорить от его имени. Сектанты постоянно подчеркивают, что их религия признает права материализма, что она даже ближе материализму, чем идеализму или спиритуализму, потому что Бог, создав человека во плоти, дескать, освятил саму плоть. Язык, на котором говорят и пишут сектанты, действительно, не похож на тот крайне идеалистический, отвлеченный, напыщенный, велеречивый язык, которым пользовались мистики и спиритуалисты прошлых веков. Неосектанты охотно говорят о «низких» материях, употребляя в качестве «богословских» такие понятия, как «вещь», «кровь», «земля», «влажное», «твердое» «поверхность», «шероховатость» и др. (так, «шероховатость» это, по их определению, «Слово самой вещи, переходящее в бормотание, тайный Логос, данный нам в осязании»),

По утверждению сектантов, «только материалистический язык открывает религиозную истину, только на языке мира мы можем говорить о Боге». («Язык в поисках Слова»). Раз мир создан Богом, значит все устройство его — небо, отделенное от земли, суша, отделенная от воды, каждая вещь, отделенная от другой вещи,- все это не просто говорит о Боге, но само сказано им: все вещи мира — «слова Господни», и богословствовать — значит говорить на языке вещей. Соответственно и атеизм, говорящий о вещах без упоминания Бога, выражает волю самого Бога к «самосокрытию», поскольку он нигде не захотел показать себя миру как отдельное и чуждое существо, но явил себя сначала в логосе сотворенных вещей, а затем в логосе порожденной плоти («тварный мир» и «Сын человеческий»). Атеизм, по мнению сектантов, есть отвержение веры ради Веры, Бога ради Бога: хотя сами атеисты, дескать, и сознают только «отрицательный» момент своего «идолокрушения», но дело сектантов — выявить и следующий, «положительный» момент: обрести «Живого Бога» через отказ от мертвых, вымышленных, потусторонних богов.

Во время доверительных бесед сектанты неоднократно пытались уверить нас, что атеизм, который мы открыто исповедуем, есть тоже своего рода вера, и в каком-то смысле даже лучшая, более очищенная от натуралистических представлений об «особом богосуществе», чем ортодоксальное, церковное веро-исповедование. Таким сектантам, отрекающимся от вековых религиозных догм, чтобы спрятаться за чужой, враждебный им по духу атеизм, хотелось бы прямо сказать, откровенные церковники честнее вас.

Что касается современного атеизма, то его великая гордость состоит в том, что, в отличие от вольтеровского и фейербаховского атеизма, он никогда не хватался за религию, не пытался выдать себя за лучшую религию, чем предыдущие. И напротив, сектанты и мистики всех мастей издавна хватались за атеизм, пытаясь выдать его за разновидность новой веры. Точно так же и сектанты, рассуждая о том или ином конкретном предмете, вполне доступном научному пониманию и даже обыденному сознанию, вроде «готовки щец», непременно стремятся притянуть к нему столь дорогое им понятие религии. Парижские реформисты луи-блановского направления говорили коммунистам, последователям Маркса и Энгельсу «Стало быть, атеизм это и есть ваша религия!» Примерно то же, повторяя зады социал-реформизма, твердят нам современные сектанты, на что мы отвечаем: «нет, это вам человек без религии представляется каким-то чудовищем, для нас же очевидно, что вы готовы и последовательный атеизм, отрицающий вас, принять под свое благословение». И чем безнадежнее дела религии, тем отчаяннее пытается она «зацепиться» за атеизм, выдать его сознательное отрицание Бога за бессознательное внушение новой, очищенной веры.

Важная особенность нового сектантства — его обращение к повседневной действительности. Если религиозные и мистические учения прошлого всячески подчеркивали свое неприятие «мирской» жизни, то сектантство наших дней, приспособляясь к запросам современников, утверждает, что религиозный опыт ничем принципиально не отгорожен от будничного. Ихпредметы совпадают: дом, быт, работа, дети, природа,- различается лишь степень «интенсивности». Религиозный опыт придает всему конкретному, что переживается в будничном опыте, абсолютное измерение, соотносит каждую единичность — с Единым. Если это условие интенсивности выполнено, то, живя в обычных условиях, занимаясь обычными делами, мы осуществляем всю полноту «религиозного служения».

Такая позиция выгодна для сектантов, поскольку позволяет привлечь к себе как можно больше людей, вовсе не желающих порывать со своим привычным образом жизни. И вот сектанты говорят им: «принесите религию в ваш дом, освятите ею ваш быт, ваши отношения с близкими. Не надо ничего менять — важно лишь углубить до абсолютной основы свое существование». И вот уже человек, жарящий на кухне рыбу или глядящий от скуки в окно, начинает чувствовать «значительность» своего существования. Он становится «пищесвятцем» или еще каким-нибудь «окномыслом» — новейшие секты образуются вокруг чего угодно, выдают любую вещь за новонайденный Абсолют, за откровение новой веры. Отсюда все эти многочисленные «домовитяне», «вещетворцы», «ликованцы», «болесвятцы» — все они находят свой узкий сектор реальности и сразу же образуют в нем отдельную секту. Так мир «сектируется», разбивается на секты, вместо того, чтобы переживать его во всей полноте, в сознании своей личной причастности ко всему происходящему на свете.

Впрочем, само название «секта» не всегда уместно по отношению к тем религиозным образованиям, о которых идет речь. Только в отдельных случаях они устанавливают твердый регламент совместной религиозной жизни, достигают той организационной сплоченности, которая позволила бы однозначно определить их как секты. Сами сектанты, кстати, почти никогда так себя не называют, они предпочитают говорить «учение», «вера», «направление», «согласие», «сомыслие», «позиция», «версия». И в самом деле, в пестрой картине современных верований стоило бы выделить такие сектантские направления, которые, в отличие от собственно сект, можно было бы назвать «версиями». Версия — гораздо более размытое, неопределенное формирование верующих, чем секта. Это не столько реальная, сколько идеальная общность верующих, которая может даже не осознаваться ими,- своего рода религиозный тип, конструируемый его теоретиком или пропагандистом.

Например, поможенцы представляют собой пример именно «версионного» (а не чисто сектантского) движения — они никак организационно не объединены, наоборот, предпочитают изолированную и «случайную» деятельность. Однако у поможенчества есть свое «учение», свои теоретики, которые отмечают у ряда людей такие общие признаки религиозно-нравственного самосознания, как стремление оказывать посильную и ненавязчивую помощь ближним, способствовать ускорению некоторых естественных процессов в природе и обществе, не делая при этом плодов своей деятельности видимыми для окружающих, «добротворствуя украдкой» (их еще называют «воры навыворот», имея в виду сугубо тайную, анонимную манеру совершать благодеяния). Эти общие черты и позволяют выделить поможенчество как особую «версию», сектантское направление, хотя здесь и отсутствуют признаки секты как таковой — религиозной общины, имеющей особые организационные формы отправления ритуала.

Следует заметить, что значительную часть современного сектантского (в широком смысле) движения составляют не секты (в узком смысле), а именно версии, в которых верующие объединяются не столько горизонтальными социальными связями, сколько «по вертикали» — типом религиозного миросозерцания, обращенного «ввысь», к «небу». Это не реально действующие организации или коллективы, а идейно-духовные общности, состоящие из одиночек. Но от имени этих «многих одиночеств» выступает немалое количество всяких «мыслителей», «глашатаев», по милости которых создается иллюзия более тесного сплочения верующих, чем это имеет место в действительности. Это в своем роде «фиктивное сектантство», идеальная конструкция, которой в реальности соответствует определенное количество индивидов со сходными религиозными установками. Однако опыт показывает, что «свято место пусто не бывает» и там, где сегодня имеются в зародыше некие идеальные умозрения, завтра могут возникнуть реальные сектантские образования, если с самого начала не вести с ними последовательную идейную борьбу.

Вообще важно усвоить, что идейные позиции существуют в данном обществе столь же объективно, как и социальные роли. Один и тот же человек может не только пребывать в разных социальных ролях («отца», «мужа», «покупателя», «профессора», «депутата»), но и в разных идейных позициях. Ученый, приверженный принципам объективного исследования, может оказаться верующим. Естественнонаучный материализм может странным образом совмещаться с мистицизмом, а принадлежность к одной секте — с участием в другой. Именно такая «многовалентность» отличает мировоззрение некоторых представителей современной интеллигенции, включая и неосектантов. Например, нет ничего невероятного в том, чтобы один и тот же человек мог быть «пищесвятцем» и «ковчежником»: такие случаи двойной и даже тройной сектантской принадлежности встречаются довольно часто.

Для того, чтобы определить представительность данных позиций, их численное наполнение, необходимы конкретные социологические исследования, демографическая статистика. Однако возможно их чистое, внесоциологическое описание — как элементов идеологической ситуации, или частиц ментального поля. Одна позиция может быть представлена единичным человеком или миллионом людей — это социально значимое различие нейтрализуется в идеологическом описании.

Позиция, представленная только одним человеком,- каприз, фантазия, произвол гения или безумца; позиция, представленная миллионами,- класс, партия, фронт, союз. Но «мировоззренческая форма» существует сама по себе, так что в разные эпохи или в разных странах одна и та же позиция может быть достоянием масс или одиночек. Точно так же один человек может примыкать только к одной позиции — или сразу ко многим; это различие в своих крайних пределах дает личность фанатика или эклектика. Однако все эти различия не касаются идеологической сути самих позиций, а лишь их проекции на реальную действительность. Отношение позиции ко множеству людей — это социальный срез идеологии; отношение человека ко множеству позиций — психологический срез.

Одна из особенностей нового сектантства — стремление приблизить религию к быту, внедрить в ход повседневной жизни. По мере того, как ослаблялось влияние церкви и традиционной обрядовости на верующих, их потребности в ритуале переносились на ближайшие предметы и процессы домашнего обихода: на приготовление пищи, ведение хозяйства, общение с близкими. Сюда перемещалось чувство священного, здесь обреталось некое подобие храма. Так возникли те религиозные умонастроения, которые с канонической, церковной точки зрения должны быть охарактеризованы как ереси, а с точки зрения научного атеизма представляют собой относительно пассивные разновидности нового сектантства.

Исключительное значение, например, придается процессу приготовления пищи, в котором будто бы происходит отделение чистого от нечистого, а значит, некое священнодействие. Да и потребление пищи рассматривается как акт религиозного смирения и приятия «от лица Дающего», хотя очевидно, что пищу эту «дает» себе сам вкушающий. Устанавливается совершенство неподобающее, торжественно-патетическое отношение к вещам, даже самым малозначительным. Оказывается, даже песчинка заключает в себе нечто богоподобное, а значит, вокруг нее может строиться целый ритуал восхваления, почитания, освящения. Или же человек тратит многие месяцы на изготовление одной вещи, которую мог бы свободно приобрести в магазине, — только ради того, чтобы «соединиться через нее с творящим своим существом». Наконец, дом объявляется не просто местом жительства, а «невольным и непредназначенным храмом», в котором совершается повседневное таинство жизни. Каждый дом — это, якобы, обитель «веселой Премудрости Божией», то «внутреннее, во что должно превратиться все внешнее, когда Бог приводит его к себе», а значит, прообраз райского загробного существования.

Нетрудно убедиться, насколько натянуты и фальшивы все эти «теологические» построения, насколько они противоречат здравому смыслу. Всему естественному, что происходит в человеческой жизни, эти секты придают сверхъестественный смысл, в сущности, совсем необязательный, легко упразднимый. В этом и состоит самый надежный методологический прием для критики «пищесвятства», «домовитянства», «вещетворства»: демонстрировать избыточность и несообразность их трактовок действительности. Пища не станет питательнее от «благоговейного» ее употребления. Мудрость не в том, чтобы считать премудрым само место своего обитания, а в том, чтобы на любом месте жить достойно, в ладу с о своей совестью, принося пользу и радость людям. Конечно, только включение в общий круг наших забот, в убыстряющийся ход общественной жизни может вывести религиозных «бытовиков» из тесной, замкнутой скорлупы их существования.

 

В Англиканской церкви Британии «катастрофа поколений»

В Англиканской церкви Британии разразилась «катастрофа поколений», причем заметней всего упала численность 45-54-летних, среди английской молодежи насчитывается лишь 2% ее приверженцев, сообщает The Guardian.

Одновременно среди английской молодежи резко выросло безверие – сегодня до 70% молодых людей моложе 24 лет относят себя к категории нерелигиозных. С 2002 года численность британцев, причисляющих себя к Англиканской церкви Британии, по данным социологического исследования взглядов населения Британии, сократилась вдвое, при рекордно низких показателях во всех возрастных группах за всю историю подобных исследований. Следует отметить, что численность постоянных прихожан, регулярно посещающих храмы, еще на порядок ниже.

Тем временем давняя тенденция движения к светскому обществу заметно ускорилась в последние годы. Доля неверующих возросла с 41% в 2002 году до 52% в 2017 году. Годом ранее, в 2016 году, она составляла 53%, и пока неясно, означает ли это отклонение, что маятник двинулся обратно, либо это просто случайная флуктуация.

Демографический разрыв, о котором свидетельствуют новые научные данные, воспринимается церковью как особенно тревожный фактор. Относительно молодые люди гораздо реже, чем пожилые возрастные группы, причисляют себя к Англиканской церкви, и при этом социологическая статистика показывает, что люди редко становятся приверженцами крупной церкви в пожилом возрасте. Это означает, что в процессе смены ближайших поколений доля прихожан Англиканской церкви Британии в общем населении страны очень скоро станет пренебрежимо малой.

Среди людей возрастной группы 65+ лет доля приверженцев Англиканской церкви Британии наиболее высока, но на нее приходится лишь 30% общего числа прихожан. Спад в этой группе весьма значителен, поскольку в 2002 году она составляла 52%. Данные предыдущих социологических исследований также показывают весьма высокий прирост неверующих в этой возрастной группе – от 18% в 2002 году до 34% в прошлом году.

В целом доля приверженцев Англиканской церкви Британии во всех возрастных группах упала с 31% в 2002 году до 14% в прошлом году. Наиболее резкий спад наблюдается в группе 45-54-летних приверженцев – их доля сократилась с 35% в 2002 году до 11% в прошлом году.

В настоящее время 8% населения Британии относит себя к приверженцам Римско-католической церкви, еще 10% принадлежит к различным христианским деноминациям; и 8% населения страны исповедует различные нехристианские религии.

Исследователи обнаружили значительный разрыв между численностью тех, кто на словах причисляет себя к церкви, и прихожанами, постоянно посещающими храмы. Из тех, кто числит себя среди приверженцев Англиканской церкви, лишь один человек из пяти ходит в церковь хотя бы раз в месяц, если не учитывать венчальные и заупокойные службы. Для сравнения – среди приверженцев Римско-католической церкви ходят в церковь хотя бы раз в месяц двое из пяти.

В Шотландии ситуация ничем не лучше, поскольку категория неверующих еще выше, чем в Британии – на их долю приходится 56% населения, и лишь 18% шотландцев считают себя приверженцами Церкви Шотландии – национальной пресвитерианской церкви, возникшей в эпоху Реформации. При этом лишь четверть этих приверженцев ходит в храм хотя бы один раз в месяц.

«Эти числа показывают неумолимый спад численности приверженцев Церкви Британии и Церкви Шотландии, – говорит Роджер Хардинг (Roger Harding), аналитик Национального центра социологических исследований, подготовившего этот аналитический отчет. – Эта тенденция особенно сильна в молодежных группах, среди которых меньше 5% ныне причисляют себя к какой-либо церкви. Хотя в целом эти числа наиболее низки в различных группах молодежи, следует отметить, что доля неверующих резко увеличилась во всех возрастных группах».

«Данные последнего социологического исследования взглядов населения Британии показывают, что эти взгляды становятся все более либеральными по целому ряду вопросов вроде однополых отношений и абортов, – продолжает Роджер Хардинг. – С учетом того факта, что все больше людей причисляют себя к неверующим, церковному священноначалию предстоит серьезно задуматься, каким образом удержать связь с быстро меняющимся обществом».

«С некоторых пор стало совершенно ясно, что мы совершили переход от эпохи, когда люди автоматически или бездумно причисляли себя к Англиканской церкви, к нынешнему времени, когда выбор веры стал активным и сознательным, – говорит Дэйв Мэйл (Dave Male), директор службы проповеди и послушания в Англиканской церкви. – И все же ряд исследований показывает, что среди молодежи растет желание приобщиться к вере. Наш практический опыт показывает, что люди всех возрастных групп не прекращают поиск духовных смыслов и ответов в жизни. В конце концов, церковь существует для распространения Благой Вести от Иисуса Христа. Эта миссия никогда не была простой и не стала проще в наше время, но все в ней движется своим чередом, независимо от того, что говорят нам те или иные цифры».

«Ввиду того факта, что лишь 2% молодых взрослых людей заявляют о своей принадлежности к Англиканской церкви, совершенно абсурдным представляется ныне тот факт, что церковь продолжает управлять третью всех государственных школ в стране – говорит Ричи Томсон (Richy Thompson), сотрудник Humanists UK, национальной благотворительной организации неверующих, ратующей за светское государство. – При этом христианские обряды и богослужения в обязательном порядке проводятся во всех остальных государственных школах, и церковь сохраняет за собой целый ряд льгот и привилегий – в частности, 26 епископов заседают в Палате лордов. Цифры нового отчета следует воспринимать как звонок будильника, напоминающего нам о назревшей необходимости пересмотра места этой религии и вообще верований в общественной жизни Британии».

 

Современный протестант

Современный протестант «из наших» иногда не так уж и далёк от Православия. В первые два-три года очень далёк. Всё в Православии для него — либо фольклор, либо язычество. Но жизнь берёт своё…

Родная община, научившая верить, уже не кажется такой идеальной, как вначале. Становятся заметными недостатки братьев и сестёр; личные грехи, несмотря на уверенность в спасённости, выйдя в дверь, заходят в окна. Взамен «чистой евангельской веры» и простоты всё чаще о себе заявляют доктринальные разногласия. Человек успокаивается, то есть прощается с прежней горячностью. Становится понятным то, о чём постоянно твердит Церковь. А именно — что спасение требует трудов, что жизнь проходит между страхом и надеждой, что «Царствие Небесное силой берётся». В подсознании крепнет голос генетической памяти.

Большинство протестантов у нас ведь люди крещёные. Можно отрицать пользу крещения в детстве, можно считать себя гражданином вселенной и стопроцентным сыном грядущего Царства. Но крещение действует, благодать живёт и требует воцерковления. Некоторые из наших протестантов кажутся полумонахами или старообрядцами для своих иностранных братьев. И женщины у них на служении в платках, и под гитару молиться не любят, и молятся долго, к тому же, стоя. Думайте что хотите, но часто это — истинно крещённые в детстве люди, и вести себя они стремятся в соответствии с просвещённой совестью.

Их сердце разгоняет по венам вместе с кровью генетическую память. Это память о Православии.

«Как вы молитесь? — спросил я у одного протестантского проповедника. — У вас есть оформленный чин, или вы всякий раз руководствуетесь эмоциями?» — «Конечно, есть чин, — умно и грустно ответил собеседник. — На эмоциях и духовном подъёме долгую работу не построишь». Затем он рассказал, что начинают они с пения псалмов, потом просят о различных нуждах, проповедуют. Заканчивают молитву общим чтением «Отче наш». Я заметил, что если не брать во внимание анафору, епиклезу, то есть сердцевину Евхаристии, то по структуре очень похоже на литургию Златоуста. Он согласился. «Генетическая память?» — спросил я. — «Возможно», — прозвучал ответ.

Через какое-то время, может, через считанные годы, наши приходы пополнятся вернувшимися в Православие братьями и сёстрами, прошедшими в протестантстве школу катехизации. Это будет истинное торжество Православия, но нам нужно к этому подготовиться. Во-первых, они — люди Книги. Им нужно читать и объяснять Писание не пять минут в неделю, а гораздо больше. Большинство из них только потому и наполняют арендованные концертные залы, что в родных церквах, под куполом, на котором возвышается крест, они проповедей не слышали. Честно скажем, не очень-то и искали. Но если бы поискали, то, снова честно скажем, вернулись бы в арендованные залы. Нам нужно проповедовать, причём качественно и постоянно. Вера отцов, вера, «однажды переданная святым», в нашем случае часто похожа на сундук с сокровищами. Сокровища реальны, но мы сами не часто в сундук заглядываем.

От привычной брезгливости к протестантам следует перейти к радостному и дерзновенному благовестию. Вы чтите субботу? А знаете ли вы, что и мы субботу чтим? Не по-еврейски, бездействием, но непременной молитвой в храме. Мы помним, что это — седьмой и благословенный день. Только чтим его менее воскресенья, поскольку суббота — день благодарной памяти о творении мира и благословении, а воскресенье — благодарность Богу за искупление. Искупление требует большей любви, чем творение.

Вы чтите имя Господа, открытое Моисею при купине? А вы знаете, что мы на каждой службе со страхом его произносим? Мы благословляем Сущего, то есть Яхве, говоря по-славянски «Сый благословен Христос Бог наш». Ведь Сын во всём равен Отцу. Он тоже — Яхве, как Отец и Дух. По-гречески это имя мы пишем на иконах Спасителя. Это имя произносится в таинстве Крещения.

Если угодно, то мы — пятидесятники в правильном смысле этого слова. В Пятидесятницу родилась наша Церковь, и всё, что совершается в ней, совершается действием Господа Святого Духа. Если хотите знать, то мы не меньше квакеров учимся трепетать перед Богом в молчании. Многие из нас не менее некоторых самых активных методистов всю жизнь изучают Писание. Всё, на чём отдельные группы и секты пытаются построить своё общинное или индивидуальное бытие, у нас есть. Причём оно не вчера появилось. Всё это у нас есть от начала и существует в истинном смысле, стоит только поискать. Ну а что до грехов и слабостей — то у кого их нет? Разница лишь в том, что наши грехи на виду, и мы, вслед за апостолом Павлом, не боимся хвалиться немощами, «да вселится в нас сила Христова».

Это дерзновенная цель, но она реальна. Следует вернуться к серьёзному погружению в догматику. Всем известно, что протестантов, словно красные флажки, раздражают иконы. Мы пытаемся объяснять им догмат Седьмого Собора, но, кажется, говорим на разных языках. Дело в том, что начинать надо с Собора Первого. Сначала стоит говорить о Божестве Иисуса, о Его природном равенстве Отцу. Потом, если понимание достигнуто, следует говорить о Соборе Втором, затем Третьем. Божество Святого Духа, равенство Ипостасей, различие между Личностью и природой будут нашими темами. Сложности, возможно, начнутся с Собора Четвёртого, иногда раньше. Соотношение природы и воли, вопрос о Деве Марии — Кого Она родила и как Её правильно называть? Тут расхождения станут очевидными. Это значит, что вопрос иконопочитания, вопрос, поднятый и решённый на Соборе Седьмом, невозможно решить, перескакивая через несколько столетий напряжённой догматической мысли.

Христос — Бог воплотившийся, Бог, ставший видимым. В силу Воплощения к Нему не относятся слова Ветхого Завета, подчёркивающего запрет на изображения тем, что «только голос вы слышали, а образа никакого не видели». Христос — не «бог чужой», чьи образы соблазняли Израиль. Он — Бог Истинный, Чья Личность при земной жизни была доступна зрению и осязанию, а ныне доступна иконному письму. Но чтобы к этому прийти, нужно многое пройденное оставить за собой. Нужен упорный труд, вначале по образованию собственному, затем — по непростому общению с братьями, лишёнными общения с Церковью. Это труд титанический, силам людей не подвластный, труд, требующий благодати. Бог благодать даст, даст много, «с избытком» и независтно. Нужен лишь наш труд. В этом всё дело.

Нужно видеть глаза людей, не расстающихся с Библией, когда они впервые слышат об отцах Египта! Кто любил Писание больше отцов? Многие из них носили в памяти всю (!) Псалтирь, помнили дословно огромные куски Евангелий, целые послания Павла. «Вы думаете, что любите и знаете святые книги? Я расскажу вам об Арсении Великом и об Антонии». Нужно видеть глаза людей, привыкших получать духовную пищу в виде тоненьких брошюр с глянцевой обложкой, когда авва Аммон и авва Макарий впервые встают перед их мысленным взором.

«Но где эти люди сегодня? — спросят у нас рано или поздно. — Не является ли большинство православных прихожан людьми простыми и от глубин далёкими?» — «Не смущайтесь», — будет ответ. В те времена, когда пустыни заселились людьми, знавшими каждую букву в Моисеевых книгах, рядом с ними жили люди, не знавшие ничего, кроме имени Спасителя. «Я ничего не запоминаю и ничего не понимаю», — жаловался молодой монах наставнику. — «А как зовут Спасителя?» — спрашивал старец. — «Иисус Христос», — отвечал молодой монах. — «Возрадуйся, чадо. Ты знаешь самое главное». Так и в нашей жизни. Есть немногие, знающие много, но рядом с ними в той же благодати, а часто и в большей, пребывают многие, знающие чуть-чуть, но самое главное.

Я совершенно серьёзно утверждаю и не на шутку уверен в том, что очень скоро наши храмы наполнятся теми, кто сегодня относит себя к протестантам. Их не отпугнут ни ворчливые бабушки, ни дисциплинарная строгость, ни непривычный язык.

Они, напитавшись текстами, возжаждут благодати, которая породила тексты. Любители Писания узнают в Церкви смиренную Мать Писания и придут покаяться в том, что долго этого не замечали. Из людей слова они станут людьми Чаши. Вернее, они станут людьми слова, которое поётся, читается и благовествуется над Чашей.

Лишь бы только мы были к этому готовы.

Андрей Ткачев, протоиерей

 

Групповое мышление как механизм влияния на личность в деструктивном культе

Определяющим признаком деструктивности культа, по признанию специалистов по культам, является контроль сознания. Существует несколько моделей контроля сознания в культах (М. Сингер, Р. Лифтон). Все они описывают примерно одинаковые признаки этого контроля (изоляция, тотальность влияния, манипуляция). С. Хассэн как бы объединяя все это, контроль сознания понимает в 4 сферах:

  • поведения;
  • информации;
  • мышления (мыслей);
  • эмоций (чувств).

Контроль мышления в культе может происходить, например, за счет:

завоевания контроля над временем размышления человека (М. Сингер);

обеспечения члена культа нагруженным культовым смыслом языком — клишированным словарем, с целью устранения основы для самостоятельного и критического мышления (Р. Лифтон).

Кроме того при контроле мышления могут использоваться (и используются) групповые механизмы, в частности модели группового мышления. Эти модели сами по себе, в качестве группового феномена, не содержат деструктивизма или имеют возможности его преодоления. Но в культе эти возможности отсутствуют, модель имеет модификацию и может влиять деструктивно.

Вначале необходимо определить сам термин «групповое мышление». Он достаточно условен по отношению к традиционному пониманию мышления в психологии (как процесс деятельности человека, характеризующийся обобщенным и опосредованным отражением действительности).

Групповое мышление (термин употребляет Дж. Джанис) скорее относится к процессу принятия решения группой. Джанис отмечает феномен группового мышления в специально организованных для «делания» решений экспертных группах: в сфере политики, экономики, управления.

Однако как действующий, практикующий тренер по тренингу я могу отметить наличие этого феномена и в лабораторных группах, т.е. группах обучения, группах тренинга. Правда, действия механизма группового мышления в деятельности групп можно наблюдать при определенных условиях. Таким образом, групповое мышление — реальный факт жизнедеятельности групп.

Основываясь на моделях группового мышления Джаниса, можно сформулировать феномен группового мышления как способ размышления и принятия решения, где главным является мотив, стремление к согласию с группой («стремление к совпадению, соответствию» — Джанис).

Джанис использует концепцию группового мышления для объяснения специфического вида патологии группы. Однако мы скорее имеем дело не с патологией группы, а с патологией решения: его ненадежностью, неадекватностью реальной ситуации. Это происходит от того, что стремление к единодушию и единообразию в группе выше, чем побуждение реалистично оценить альтернативные варианты действия. Групповое мышление имеет несколько главных условий возникновения в группе:

  1. Высокая сплоченность («высокая степень связанности» — Джанис) группы, которая ведет к принятию одобренной группой версии действительности. Все силы в группе работают на то, чтобы держать всех членов вместе. Это — мера желания членов группы держаться вместе, оставаться вместе как группа, принадлежать группе.

Участники такой группы более восприимчивы к взаимному давлению. Последствием высокой связанности группы является сокращение конфликтов в группе, избегание столкновения альтернативных мнений. Группа не хочет «раскачивать лодку» (Джанис). Сама групповая сплоченность — естественный и закономерный групповой механизм. Однако высокий ее уровень может привести к принятию решений с низкой вероятностью успешных результатов.

«Структурные недостатки» групповой организации. Этих недостатков или характеристик четыре:

— групповая изоляция (изоляция группы, изолированная группа), что приводит членов группы к сознанию собственной групповой важности;

— наличие директивного лидера, который ориентирует группу в выгодном для него направлении при выработке решения;

— однородность (гомогенность) группы, которая развивается вследствие недопущения (часто лидером) существования разных мнений или ценностей;

— отсутствие ясных процедурных норм, особенности в ситуации напряжения или стресса.

  1. «Ситуационные провокационные контексты» (Джанис) или ситуации стресса. Групповое мышление не «функционирует» в обычных ситуациях. Но возможность его проявления увеличивается, когда способная к высокой связанности группа со структурными недостатками находится в ситуации кризиса, стресса. Во-первых, это приводит к чувству неуверенности и напряжению у участников группы, и они используют группу как средство создания ясности в решении проблем; во-вторых, у членов группы в стрессе происходит снижение самооценки и повышение оценки группы как средства выхода из кризиса. Все это придает группе высокую ценность и определяет стремление членов группы к быстрому и безболезненному единодушию. Все вышесказанное приводит к тому, что участники группы склонны подавлять собственные мнения, отказываться от собственных путей решения ради возможности «принадлежать» группе. Последствия группового мышления могут быть помещены в три характеристики:
  2. Формируется завышенная оценка власти (мощи) группы, что включает иллюзию неуязвимости и веры в групповую мораль.
  3. Члены группы получают уверенность, что даже в ситуации стресса, членство в группе рационально. Появляются групповые стереотипы, которые поощряются группой.
  4. Культивируется принуждение (давление группы) для поддержания групповой однородности. Оно может включать в себя: самоцензуру, иллюзию единодушия, давление на инакомыслящих.

Результатом такого процесса принятия решений являются дефектные (неэффективные), иногда рискованные решения. Это положение справедливо как для недеструктивных групп, так и для деструктивных культов. Однако именно в культах принимаются наиболее «дикие» и нереалистичные решения: например, отравление людей в токийском метро, ответственность за которое возлагается на «Аум Сенрике», призыв к смерти и объявление «конца света» «Белым братством». Кроме того, в недеструктивных группах есть возможности минимизировать последствия группового мышления, что в культах не происходит, но об этом чуть ниже.

В культах модель группового мышления имеет модификации, проистекающие из целей культа: «культы не существуют прежде всего, чтобы принимать решения» (Джанис), т.е. принятие решений не является первичной целью культа. В отличие от «групп принятия решения», первичная цель которых состоит в «делании» высококачественных решений, цель культа — контроль сознания, который подразумевает власть не только над принятием решений членами культа, но и над мыслями и чувствами членов культа, над их личностью.

Модификации модели группового мышления в культе следующие:

Сплоченность членов группы в культе не спонтанна, а спланирована и реализуется манипулятивно лидерами культа. Харизматический лидер формирует вокруг себя преданную верхушку (элиту), которая и является «группой принятия решений», т.е. процесс принятия решения отчужден от рядовых членов культа. Стремление к принадлежности группе у участников культа поддерживается через процесс сурового испытания верности члена культа с использованием приемов «кнута и пряника». Культ становится центральным интересом жизни человека и единственным, первичным, необходимым источником межличностных связей членов культа.

  1. Структурные недостатки представлены в культе в виде деиндивидуализации, как результата стремления членов культа к однородности. Они теряют старые принципы поведения и «принимают» новый набор норм, стереотипов поведения, которые поощряются. Деиндивидуализация — не побочный продукт культов, культы существуют, чтобы «обеспечить» своих членов изменениями, вплоть до замены в их системах веры, поведении и локуса контроля.
  2. Спонтанные и проходящие стрессовые ситуации («провокационные ситуационные контексты») в культе имеют вид жесткого социального контроля, который использует как инструмент чувства вины, страха, позора за свое прошлое, чтобы создавать образ более привлекательного будущего в культе, таким образом, члены культа находятся в постоянном напряжении. Достичь будущего в культе можно, только соблюдая нормы группы, нормы устанавливает элита («группа принятия решения»). Здесь мы опять наблюдаем отчуждение, депривацию по отношению к процессу принятия личностью решений.
  3. Преждевременное согласие с мнением группы в культе модифицируется в полное, восторженное соответствие доктрине культа. Преждевременное согласие может подразумевать наличие и критического настроя участника принятия решения и находится на одном конце континуума. На другом его конце — полное принятие и соответствие. Поскольку в культе критика решений, принятых элитой исключается, то требуется восторженное обожание и самой доктрины, и ее проводников: доктрина — единственная дорога к правде, с ней мало соглашаться, ей надо полностью соответствовать.

Модифицированная модель группового мышления — стартовый пункт, то которого можно идти к пониманию процесса принятия дефектных, опасных решений в пределах культа. Система испытаний, деиндивидуализация, восторженное соответствие создают условия для элиты, принимающей решения в культе, чтобы полностью контролировать условия принадлежности членов группе, верности ей. Эти условия облегчены тем, что рядовые члены культа не контролируют способы принятия решения элитой культа. Дефектные последствия группового мышления в недеструктивных группах можно минимизировать введением нескольких простых, но сильных способов, что практикуется нами при работе с группой, в частности в тренинге принятия решений:

— организация процесса сбора, обсуждения и оценки различных мнений и облегчение прохождения критики;

— беспристрастность лидера, отсутствие давления с его стороны, «непроталкивание» им своего мнения;

— привлечение экспертов извне;

— организация возможности пересмотреть принятое решение, возвратиться к нему еще раз.

Данные методы в культе невозможны, т.к. противоречат основному принципу влияния на личность: обману, манипулированию, способствующих некритичному отношению членов культа к принятию решений.

Механизмы влияния на личность в культе, основанные на групповых феноменах, проявляются том числе и в психотерапевтических культах. Причем, психотерапевтические группы могут являться деструктивными уже в силу специфики своего влияния на личность: именно групповые процессы — часто основной «инструмент» воздействия на участника группы для достижения им изменений (еще употребляются термины «трансформация», «продвижение», «реформирование»).

В некоторых психотерапевтических группах тренер (ведущий) является харизматическим лидером по определению и проводит линию диктата. Например, в EST-тренинге, который С. Хассэн наравне с тренинговой программой «Лайфспринг» называет в перечне деструктивных культов, точка зрения, мнение, «верования» создателя ESTа Вернера Эрхарда «проводится» его последователями без объяснений и по формуле внушения: «Ты получишь это (что такое «это», не объясняется) по одной простой причине — Вернер так сделал тренинг, что это получишь».

Также в программах используется принцип изоляции группы в пространстве (длительные выезды) или во времени (тренинги-марафоны), а также депривация физиологических потребностей (сна, отдыха, потребности в пище).

Последствия такого воздействия на личность в психотерапевтических группах часто приводит к тому, что, ценность и важность группы настолько возрастают по сравнению с собственной важностью участников, что они стремятся «принадлежать» группе и после окончания программы. Такое стремление «быть» в группе, следовать нормам этой группы, находясь в ней может быть сигналом деструктивности воздействия на личность в группе. Я знаю случаи в практике моих коллег, когда участники, прошедшие психотерапевтические программы, оставались в них в качестве добровольных помощников, инструкторов. Эта «привязанность» к группе давала руководителям программы большие материальные выгоды.

Действующие тренеры в группах имеют опасность перейти грань между конструктивным и деструктивным влиянием группы на участника. Иногда это бывает неосознаваемо ведущим группы, но в случае с ESTом или Лайфспринг — вполне осознанно. Поэтому ведущему необходимо знать механизмы деструктивного влияния группы на личность, чтобы не создать культ. «Лучшая помощь в мире та, которая совершенно не намерена, а многие деструктивные вещи происходят из намерения помочь» (Дж. Энрайт)

Но тем не менее, именно групповые формы можно использовать для профилактики попадания человека в культ. Думается, что есть люди с «предрасположенностью к культам»: социально плохо адаптированные, плохо социализированные, психологически травмированные, с несформированными социальными навыками.

Необходимо помочь им обрести эти социальные навыки, адаптироваться, особенно сейчас у нас в России, к непростой социальной ситуации, где сломаны старые стереотипы, но не созданы пока новые. Для этого наилучшей формой являются все программы социально-психологического тренинга как способа научения социальными умениям и навыкам, формирования гибкого стиля поведения с самоответственностью, критичностью, креативностью, уверенностью в себе.

Кроме того, группу можно использовать в качестве совокупного консультанта по выходу из культа. В качестве группы используется: семья, знакомые, бывшие члены культа. Групповые механизмы воздействия на личность в культе вполне уместно нейтрализовать аналогичными групповыми механизмами «недеструктивного действия». Группа — это своеобразная «барокамера» при переходе человека из культа в реальность.